Она ушла с крыши, а вождь ещё некоторое время стоял, впившись глазами в труп воина. Течение постепенно сносило его, и когда тело совсем исчезло за стеной, Гильгамеш бросился к лестнице. Перепрыгивая через две ступеньки, он скатился во двор, подбежал к воротам и с силой выбил засов из калитки. Стражники, дремавшие под навесом, встрепенулись, подскочили, протирая глаза.
-- Сонные мухи, - с презрением бросил Гильгамеш, глядя на их заспанные физиономии.
Он распахнул ногой дверь и вышел за ворота.
До стены пришлось добираться закоулками. Надо было обогнуть необъятную кучу мешков со строительным хламом, сваленных недалеко от пристани. Проклиная на чём свет стоит всех камнетёсов и кирпичников мира, Гильгамеш пустился в обходной путь, углубившись в лабиринт урукских улочек. Просыпающиеся горожане с удивлением взирали на багрового от гнева вожда, который метался вдоль домов и взрёвывал от досады. Никто не отваживался помочь ему, люди сидели в жилищах и молили богов защитить их от ярости повелителя.
Наконец, он достиг заветного места. Остановившись на мгновение, перевёл дух, затем по каменным ступенькам устремился наверх. Одинокий стражник испуганно замер, увидев, как неизвестный человек вихрем выскочил на стену и, подбежав к парапету, перегнулся вниз. Воин потоптался в нерешительности, затем подошёл поближе.
-- Сюда нельзя, - строго сказал он. - Спускайся или я отведу тебя к судье.
-- Что-что? - грозно вопросил вождь, выпрямляясь.
-- Г-господин? - пролепетал растерявшийся стражник.
-- Занимайся-ка своим делом и не лезь, куда тебя не просят, презренный смертный, - посоветовал он. Затем подумал о чём-то и спросил. - У тебя есть лук и стрелы?
-- Нет, господин, - вымолвил воин.
Гильгамеш досадливо сжал губы и вновь перевесился через барьер.
Труп он заметил быстро. Течение прибило его к стене, и тело раскачивалось там, ударяясь черепом о камни. Вокруг него вспучилась пена, собрался разный мусор, а сверху уже кружили падальщики, готовясь полакомиться подгнившим мясом.
Гильгамеш затаил дыхание, вглядываясь в почерневшие черты покойника. Сомнений не оставалось - это был Бирхутурре. Даже сейчас на нём ещё можно было различить ужасные раны, нанесённые людьми Акки. Всматриваясь в колеблющийся на волнах труп, Гильгамеш угадывал знакомые очертания лица, узнавал одежду, в которую рабы облачили военачальника перед погребением. Невольно слёзы навернулись на его глаза. Он закрыл лицо руками, чтобы не видеть кошмарного зрелища, но оно отпечаталось в памяти несмываемым образом и давило на сознание неискоренимым чувством вины. Преодолев себя, Гильгамеш ещё раз бросил взгляд на мёртвого военачальника. Стервятники уже приступили к своей страшной трапезе - деловито бродя по истерзанному телу, они ковырялись в нём клювами и дрались за самые лакомые куски. Не в силах смотреть на это отвратительное действо, вождь схватил оказавшийся под рукой камень и запустил им в мерзких птиц. Бросок был удачен. Одному из падальщиков он проломил голову, другие, обиженно вереща, улетели.
Скатившись с лестницы, Гильгамеш бросился к пристани. Ему не терпелось подобрать почившего воина, чтобы избавить его от дальнейшего осквернения. Поскольку прямые выходы к порту были перекрыты разной рухлядью и повозками селян, приехавших на торжище, пришлось пробираться туда кружным путём. Упираясь там и сям в непреодолимые преграды и делая невероятные крюки, Гильгамеш уже раскаивался в том, что затеял всю эту возню со стеной. Когда он, наконец, вышел к пристани, то увидел, что та уже была полна народу. Вовсю горланили торговцы, бродили группки иноземных купцов, шныряли рабы, то и дело проходили воины и рабочие с тяжёлыми мешками на плечах. Немало было размалёванных шлюх и праздных зевак, пришедших почесать языки, тощих чумазых мальчишек, жадными взорами выискивавших какую-нибудь выгоду. Едва Гильгамеш показался на пристани, послышались приветственные крики и пожелания долгих лет, рабы подрубленными деревьями рухнули на колени, торговцы склонились в низких поклонах. Окинув взором нескончаемые ряды мокрых спин и бритых черепов, вождь направился к причалу. Он шёл напролом, локтями расталкивая купцов, пинками прогоняя с дороги невольников. Короткие вскрики и глухие стоны волной катились за ним, отмечая каждый шаг вождя. Гильгамеш был мрачен и зол. Дойдя до причала, он обернулся и зычно крикнул:
-- Мне нужна лодка, жители Урука! Кто даст мне её?
Вперёд протиснулся какой-то торговец.
-- Мой корабль стоит в двух шагах отсюда, господин. Со скоростью птицы он донесёт тебя в любое место страны черноголовых.
-- Мне не нужен корабль. Мне нужна лодка.
-- У меня есть лодка, господин, - откликнулся маленький кругленький человечек с большой седой бородой. - Отличная лодка, не боящаяся ни штормов, ни морских чудовищ.
-- Я беру её, - согласился Гильгамеш. - Веди меня.
Человечек засеменил впереди, подпрыгивая от усердия.
-- Отличная, прекрасная лодка, господин. Не пожалеешь, - приговаривал он, петляя меж громадных кожаных тюков, тростниковых корзин и огромных пузатых жбанов с висящими печатями.
