Старейшина вышел из комнаты. Санга нервно потянул нижнюю губу. Грандиозность и смелость задуманного им дела будоражили сознание, заставляя то пускаться в сладостные грёзы, то ударяться в беспросветное отчаяние. Размышляя над событиями последних дней, он в который уже раз обращался с мольбой к Инанне: "Лучезарная владычица! Помоги мне скинуть спесивого внука Солнца, и да утешится достоинство твоё. Триста волов, две тысячи овец и сат[35] драгоценного миррового масла получишь ты от меня, если поможешь вернуть Урук на утерянную стезю древнего благочестия". Он уверял себя, что Инанна благоволит ему, и в то же время замирал от страха при мысли о расплате за учиняемое беззаконие. "Но ведь богиня не случайно послала мне этого человека, - твердил он себе, вспоминая о плывущем в город двойнике Гильгамеша. - Это знак с небес, он сияет мне путеводной звездой во тьме испытаний". Но тут же, думая о незавидной судьбе Акаллы, он впадал в уныние, не в силах перебороть своего суеверного ужаса перед удачливым вождём. "Он победил владыку Киша, - с трепетом думал санга. - Он увлёк за собой народ и превозмог сопротивление старейшин. То, что должно было погубить его, обратилось ему на пользу. Что за необоримая стихия охраняет его? Неужели нет вещи, которая оказалась бы ему не по силам?". Кусая от досады костяшки пальцев, Курлиль вновь и вновь обращался мыслями к роковой для себя встрече с Аккой. Была ли это каверза, подстроенная богами, или всего лишь невероятное стечение обстоятельств? Собственная ли воля направляла его, толкая на предательство, или то была высшая сила, подспудно руководившая его действиями? Санга терялся в догадках. Ему очень хотелось верить, что Гильгамеш - баловень судьбы, ненароком отхвативший кусок чужого счастья. Рано или поздно удача должна была отвернуться от него, как она отворачивалась от всех, кто чересчур верил в собственную непогрешимость. Но всё говорило об обратном. Непрерывная череда счастливых совпадений не могла быть игрой случая. За этим виделась рука могущественного покровителя, оберегавшего вождя от ошибок. Курлиль чуял присутствие таинственной силы. Кладя поклоны Инанне, он искал под её сенью прибежище от этой силы, но даже самые щедрые посулы не вносили успокоения в его измученную душу. Он был угнетён и придавлен страхом. Духи мнительности и раздора изводили его своей неотступностью. В мрачных раздумьях покидал Курлиль корчму, не замечая подобострастных увиваний хозяина. Впереди его ожидала слава или смерть. Он хотел властвовать или погибнуть.
Ночью вода в Евфрате поднялась, подмыла прибрежные кладбища, залила сады и поля. Холмы, на которых стояли деревни, вдруг обратились в острова. Вода наполнила каналы, понесла влагу посевам. Корабли на урукской пристани закачались, постукивая бортами. Причал на треть погрузился в воду, и там, где ещё недавно ходили люди, заплескалась рыба. Склады с товаром, подпёртые сваями, стали похожи на огромные плавучие дома. Вокруг забурлила река, волны стали перекатываться через дощатые края платформ. Огромная лунная дорожка рассекла образовавшееся море. Казалось, сам лазуритобородый бык Нанна сошёл в эту ночь на землю, чтобы полюбоваться на облик затопленной страны. Громадные стаи птиц закружились в звёздном небе, поднятые половодьем с насиженных мест. Полевые мыши тысячами устремились в деревни, спасаясь от прибывающего потока. Всё пришло в движение, и только люди спали, не подозревая о случившемся.
Рано утром Гильгамеш разбудил Иннашаггу.
-- Вставай, любимая. Я покажу тебе чудо.
Женщина лениво приоткрыла один глаз, сонно улыбнулась.
-- Что случилось? - медленно спросила она, потягиваясь и зевая.
-- Боги послали нам знамение, - ответил вождь. - Ты должна увидеть его. Пойдём же скорее. - Он был возбуждён, нервно ходил по комнате, потирая запястья. На шее его болтался костяной оберег, чресла прикрывала простая холщовая юбка.
Иннашагга села на кровати, потёрла глаза.
-- Я должна одеться, - пробормотала она.
Вождь звонко хлопнул в ладоши.
-- Эй, рабы! Оденьте свою госпожу.
В комнату впрохнуло несколько молоденьких невольниц. Увидев Гильгамеша, они пали перед ним ниц, но вождь нетерпеливо махнул рукой:
-- Поторапливайтесь. Время не ждёт.
Девушки окружили Иннашаггу, стали облачать её в изящно расшитое субату, натягивать на ноги сандалии и расчёсывать волосы. Две из них принесли корыто с водой. Гильгамеш устроился на табурете, прикрыл глаза и заговорил, мечтательно покачивая головой:
-- Понимаешь, что-то разбудило меня сегодня. Как будто некий глас сказал мне: "Просыпайся, Гильгамеш, выйди на крышу. Там ты увидишь волшебство". Я поднялся и увидел...
-- Что? - спросила супруга.
-- Знак, - коротко ответил вождь.
-- Знак?
-- Да, знак. Доброе предзнаменование.
-- Для кого?
-- Для нас с тобой. Для города. Для всех людей.
Иннашагга засмеялась.
-- Почему ты смеёшься? - удивился Гильгамеш.
-- Ты смешно рассказываешь.
Вождь нахмурился, но тут же уголки его глаз пошли весёлыми морщинами, и он расхохотался.
