На вторую половину X – первую половину XI в. приходится расцвет города. Это время называют золотым веком Волина. В ту пору он представлял собой целый поселенческий комплекс с укрепленным городским центром (новый вал имел 4,5 м в высоту и 6 м в ширину) и гаванью, с пригородами и причалами, с пятью-шестью поселениями-сателлитами и четырьмя могильниками. Все городские поселения растянулись вдоль берега реки на 3 км. Археологи по-разному оценивают площадь Волина в этот период. Раньше называлась цифра в 20 га (Clarke, Ambrosiani: 1991. P. 112), однако исследования последних десятилетий позволяют утверждать, что в период своего расцвета город занимал площадь в 35–40 га (Filipowiak, Konopka: 2008. P. 248; 257). Волин отличался не только своей протяженностью, но и большим населением. По мнению ряда исследователей, уже в конце X в. в нем проживало 8–10 тысяч человек (Filipowiak, Gundlach: 1992. S. 61; Wehner: 2007. S. 78). Для сравнения – самый большой город в Северной Европе той поры, Дорестад, имел население всего 3 тысячи человек (Broich: 2001. P. 188; Piskorski: 2002. S. 159).
Волин был и культовым центром: здесь существовало языческое святилище, возведенное еще в IX в. В 965/66 г. на его месте было возведено новое культовое сооружение – великолепный храм со стойлом для коня, которого использовали при прорицании. На территории святилища стоял деревянный идол – вероятно, Святовита с четырьмя лицами.
Был построен и маяк – видимо, с помощью византийцев. О нем упоминает Адам Бременский. В. Филиповяк полагает, что он стоял в самой южной точке поселенческого комплекса – на Горе Повешенных (Wzgórze Wisielców; Galgenberg) и был древнейшим известным нам маяком на Балтийском побережье. Хотя высказывались и сомнения в достоверности этих сведений Адама Бременского (Niebuhr: 1917. S. 371).
Жители города занимались производством и обработкой стекла, керамическим производством, обработкой железа и цветных металлов, ювелирным делом, кожевенным производством, обработкой янтаря и кости, делали ткани и обувь, строили корабли. Из рога делали гребни и рукояти ножей, из янтаря – бусы, подвески, амулеты, фигурки зверей. Эти вещи не только продавались в Балтийском регионе, но и экспортировались в арабские страны.
Имеются данные о присутствии со второй половины IX в. в городе иноземцев. Здесь жили балты, скандинавы, фризы, саксы, пруссы. Адам Бременский говорит о греках, под которыми следует понимать не только византийцев, но и русских. Местные жители терпимо относились к представителям других религий и этносов. В городе постоянно пребывали иноземные купцы, странствующие ремесленники и вооруженные наемники.
Волин поддерживал постоянные связи со Скандинавскими странами, с Англией и Ирландией, с рейнским регионом, с Древней Русью (прежде всего Новгородом), с Византией и странами Востока. Славяно-скандинавские контакты осуществлялись также через торговые поселения на побережье Сконе, с которыми Волин был тесно связан. Об этих контактах свидетельствует славянская керамика из Треллеборга, Истада и Лёддечёпинга. Кроме того, через Волин скандинавы получали соль, зерно, дерево, янтарь. То же самое можно сказать и о связях с Древней Русью. Согласно Адаму Бременскому, путь от Волина до Новгорода занимал 14 дней. Некоторые исследователи находят отражение связей Древней Руси с балтийскими славянами в русских былинах. В частности, в «Былине о Дьюке Степановиче» упоминается «Волин-город». И хотя согласно былине этот город был расположен в «Индии», В. Б. Вилинбахов считает, что это балтийский Волин, а под «Индией» следует понимать Виндию – землю виндов или венетов, а под «морем волинским» в «Былине о Соловье Будимировиче» следует понимать Балтийское море (Вилинбахов: 1965. С. 161–165, 169; Leciejewicz: 2006. S. 281). Однако К. Коллингер отвергает подобное отождествление и считает, что в «Былине о Дьюке Степановиче» речь идет о Волынской земле и что нет никаких следов контактов Древней Руси с торговыми центрами Балтики в Х – ХII вв. (Kollinger: 2009. S. 134–135, 140).
