Когда Бурицлейв-конунг узнал, что датский конунг взят в плен, то очень обрадовался и захотел сразу же поехать в Йомсборг. Однако Сигвальди стал просить, чтобы ему было позволено решать все споры между двумя конунгами. Бурицлейв-конунг на это сказал, что Сигвальди пообещал, когда они раньше говорили об этом, передать Свейна-конунга в его руки. Конунг хотел только этого и потому не желал, чтобы кто-то другой выносил свои решения. В ответ Сигвальди сказал, что его не устраивает, если Бурицлейв-конунг не намерен прислушиваться к его советам – «потому что я стану вашим зятем». Еще он сказал, что позволит Свейну-конунгу вернуться в свою страну, если Бурицлейв-конунг не согласится с ним, и добавил:
– Я не меньше забочусь и о вашем благе, хотя и хотел бы обойтись достойно с таким могущественным конунгом, как Свейн-конунг, под властью которого к тому же находится очень много людей.
Еще Сигвальди сказал, что могут быть серьезные последствия, если нанести конунгу бесчестие. Он сказал, что датский конунг поверил его словам, а еще – «нам нужно позаботиться о том, чтобы ему здесь понравилось».
Потом Сигвальди сказал, что выполнил все свои обещания и их соглашение, поскольку датский конунг оказался в Йомсборге в его власти. Сигвальди просил Бурицлейва-конунга и его дочь Астрид принять разумное решение, и они ответили, что Сигвальди сам должен предложить что-нибудь. Тогда Сигвальди сказал:
– Я думаю, что нужно оказать Свейну-конунгу достойные почести. Ничего другого нам не остается. Конунг едва ли останется доволен таким оскорблением, хотя он и считается человеком не слишком умным. У меня есть для вас хорошее предложение. Вы должны выдать за него свою дочь Гуннхильд с большими почестями. Пусть он приедет сюда с большой честью. Со своей стороны он должен будет освободить вас от всех налогов и податей, так что вам больше никогда не придется платить их со своих владений. Я буду выступать посредником между вами в этом деле и постараюсь сделать так, чтобы все удалось.
Бурицлейв-конунг согласился отдать в руки Сигвальди решение этого дела. После этого Сигвальди отправился назад со своими людьми, и когда он приехал в Йомсборг, Свейн-конунг спросил его, как обстоят дела.
– Все зависит от вас, государь, – ответил Сигвальди.
– Как так? – спросил конунг.
– Вы должны, – сказал Сигвальди, – отказаться от всех податей с Виндланда в пользу Бурицлейва-конунга. Это прибавит чести вам обоим, если он не будет больше платить подати ни одному конунгу, поскольку тех конунгов, которые платят подати, почитают меньше.
Свейн-конунг выслушал его, но ничего не сказал. Тогда Сигвальди сказал:
– У вас есть выбор. Если вы не хотите сделать так, я отдам вас в руки Бурицлейва-конунга.
Поскольку Свейн-конунг видел, что он оказался пленником Сигвальди, ему казалось, что лучше согласиться с этим предложением, чем оказаться во власти конунга вендов, потому что Бурицлейв-конунг был язычником.
После этого послали за Бурицлейвом-конунгом. Он приехал в Йомсборг, и конунги договорились между собой, что будет так, как решит Сигвальди. Потом Сигвальди назвал в присутствии обоих конунгов те условия, на которых они должны помириться. Он сказал, что Свейн-конунг должен получить в жены Гуннхильд, дочь Бурицлейва-конунга, а взамен отказаться от всех податей с Виндланда, которые ему платит Бурицлейв-конунг. Также Свейн-конунг должен обручить свою сестру Тюру с Бурицлейвом-конунгом. Харальд-конунг передал своей дочери в собственность большие владения в Йотланде. Теперь эти владения должна получить Гуннхильд в качестве свадебного дара. А те владения, которые Бурицлейв-конунг дал своей дочери в Виндланде, должны стать свадебным даром Тюры. Она будет владеть ими в Виндланде. После того как это соглашение было заключено, они назначили срок свадьбы и решили, что обе свадьбы должны состояться одновременно.
Когда пришло время, йомсвикинги отправились на пир, и Свейн-конунг поехал вместе с ними. Этот пир выдался достойным во всех отношениях, и говорят, что в Виндланде еще не устраивали более роскошного пира. Говорят, что в первый вечер, когда гости сели пировать и невесты заняли свои места на помосте, на них были длинные фальды, так что лиц их не было видно. А на следующее утро они сняли фальды. Тогда Свейн-конунг рассмотрел лица девушек, потому что не видел их до начала пира. Теперь он смог проверить, правду ли говорил ему Сигвальди, и ему показалось, что все обстоит не так, как Сигвальди уверял его. Он увидел, что та девушка, на которой женился Сигвальди, была во всех отношениях лучше. Тут Свейн-конунг понял, что Бурицлейв-конунг и Сигвальди обманули его и составили против него заговор. Однако он держал себя невозмутимо и не подавал вида, что все знает. Свейн-конунг использовал все, что мог, во время этой поездки для развлечения и преумножения своей чести.
