Боживой встал, шагнул к женщине. Елена улыбалась ему, но в ее ослепительной белозубой улыбке было что-то нехорошее. И еще Боживой увидел ее глаза. Огромные, широко расставленные, они были не черные, как у гречанок, не синие или серые, как у словенских женщин, не карие, как у степнячек. Глаза Елены были такими же кирпично-красными, как и ее тело.
- Пресветлый Хорс, кто она? – воскликнул князь.
- Протяни к ней руку.
- Зачем? – Боживой попытался коснуться женщины и тут же поспешил одернуть руку: ощущение было такое, будто он поднес руку к жерлу печи. – Боги, что же это такое?
- Это Елена, - в голове Ставракиса были гордость и торжество. – Дарю ее тебе, архонт.
Удивительная женщина немедленно потянулась за своим хитоном. Молчаливый слуга помог ей завернуться в покрывало. Боживой с удивлением наблюдал за происходящим, не зная, то ли радоваться подарку, то ли поскорее отказаться от него, пока эта меднокожая красавица не принесла ему несчастье.
- Я понимаю тебя, архонт, - сказал Ставракис, угадав мысли князя. – Елена слишком необычна и на простую женщину не похожа. И это верно – она не женщина. Вернее, не совсем женщина. Елена создание древней боевой магии наших предков. Я тебе говорил, что родом из Тралл. Мой родной город был на землях, древних царств, жители которых владели магией великой силы! Пошли Елену против своего врага и посмотри, что будет.
- Клянусь Сварогом! А если она захочет перейти к Рорку?
- Этого не случится. Елена подчиняется только тебе, потому что я дарю ее тебе. Так, Елена?
- Да, деспот, - сказала девушка по-гречески глубоким красивым голосом.
- Посмотри, архонт, как она прекрасна! Если бы ты читал поэмы божественного Гомера, я бы рассказал тебе, что на самом деле поэт имел в виду, когда говорил о прекрасной Елене. – Помолчав. Ставракис добавил по-гречески: - Но ты, безмозглый варвар, никогда не узнаешь, что герои Греции и Трои сражались за могущественноеоружие, а не за женщину!
- Хорошо. Купец, я принимаю твой дар, - решился Боживой.
- И я этому очень рад. Елена понимает твой язык, и управлять ей будет нетрудно, - тут Ставракис засмеялся.
- Чему ты смеешься, купец?
- Берегись, княже архонт, Елена обладает даром зажигать в сердце мужчин страсть. Но не советую тебе пытаться утолить эту страсть в ее объятиях. Она испепелит тебя своей любовью – в прямом смысле! И дорожи этим покрывалом. Оно сделано из горного льна, особой ткани, которая не боится огня. Оно защитит деревянные постройки, каких так много в этой земле, от неосторожного прикосновения нашей огнеокой красавицы!
- И что мне теперь делать?
- Вели ей поцеловать твою руку.
- Елена, поцелуй мне руку, - велел Боживой, не без трепета протянув красавице десницу.
Красавица легко шагнула к князю, опустилась на колени и припала губами к его руке. Князь ощутил боль, как от ожога. На месте поцелуя осталось багровое пятно.
- Теперь она твоя, - сказал Ставракис. – С ее помощью ты одолеешь своего врага…
Вернувшись на пристань, где, пришвартованные к тумбам, покачивались на воде все его пять кораблей, Иоанникий Ставракис немедленно поднялся на судно и заперся в своей каюте вместе с молчаливым слугой.
- Налей мне вина, - первым делом велел купец. – После этого варварского пойла во рту мерзкий привкус. И себе налей. Ты так хорошо сыграл роль моего слуги, что я сам растроган и, пожалуй предложу тебе быть моим управляющим за хорошую плату.
- Господин, я всего лишь простой солдат, - ответил молчаливый, снимая печать с кувшина, - и слугой никогда не буду. Даже вашим.
- Верно, друг мой. Ты один из лучших магов империи, и я сегодня еще раз убедился в твоем великом искусстве. Паракимомен Михаил не зря остановил свой выбор на тебе. Я потрясен, скажу тебе честно. Сколько Елена останется стабильной?
- Это зависит от способа изготовления фантома и оттого, как часто будет выбрасываться энергия огня. Я убежден, что этот бородатый дикарь сегодня же попытается применить нашу красавицу. А так энергии фантома хватит недели на две.
- А потом?
- Фантом распадется. Останется только горстка пепла.
- Чудесно! – Купец Иоанникий Ставракис, он же катепан Роман Эллиник, агент императорский разведки, захлопал в ладоши. – Я похвалю тебе в своем донесении, Теофил. Ты славно поработал и получишь хорошую награду. Я же похлопочу, чтобы тебе дали офицерский чин и оставили в Константинополе.
- Благодарю, деспот, но я доволен жизнью в родном городе.
- Ответь мне. Теофил, - сказал Роман, поглощенный неожиданно пришедшей ему в голову мыслью, - ответь мне, как так случилось, что, обладая такими могущественными знаниями, такой силой, мы не можем отвоевать у арабов наши земли? Это же нелогично, непонятно! Магия больше, чем меч, а мы не хотим ей воспользоваться. Я не понимаю.
- Магия умирает, катепан. Древние знали куда больше нас. Пройдет еще два-три поколения, и тайные знания древних исчезнут. Останутся только полуистлевшие пропахшие мышами книги, которые уже никто не сможет прочитать. Нас, магов, остались единицы, и мы не можем оспаривать волю Бога, который разгневан на империю!
