-Одежда вашего величества!- объявила вошедшая следом старшая служанка, тоже незнакомаяИнгеборг хотела отослать их, потом решила, что это бессмысленно. Начался утренний туалет. Королева смутно догадывалась, для чего набежала к ней в спальню эта ватага прислужниц. Загнанный вглубь темный страх начал шевелиться, как будто мерзкая ядовитая змея начала медленно расправлять в недрах мозга скользкие кольца. Потом вдруг вспыхнула ярко и отчетливо совершенно женская мысль – если Аргальф хочет убить ее, зачем ее наряжать?
- Блие вашего величества! – командовала служанка.
- Жип вашего величества!
- Соблаговолите посмотреть в зеркало!
- Гребни и притирания!
- Соблаговолите посмотреть в зеркало!
- Духи, румяна, краска для глаз. Желаете черную или зеленую?
- Соблаговолите посмотреть в зеркало!
Ингеборг равнодушно посмотрела на себя. Теперь она почувствовала удивление. Ингеборг вдруг узнала, что все еще очень красива. Это лицо, эти глаза, эти волосы… Жесткие морщинки в углах рта куда-то пропали. А руки? Изысканные складки рукавов подчеркивали изящную тонкость пальцев и красоту розовых ноготков, похожих на продолговатые жемчужины. Черный расшитый серебром жип обозначил тонкую талию – почему-то Ингеборг считала, что давно начала полнеть.
Старшая служанка хлопнула в ладоши, и прислужницы выпорхнули вон.
- Ваше величество, следуйте за мной!
- Куда? – впервые подала голос Ингеборг.
- Не беспокойтесь, вам ничего не угрожает…
Они шли по галереям, мимо стражи, салютующей бардизанами своей королеве, и Ингеборг опять ощутила нереальность всего, что с ней происходит. Что это, реальность, чудесное преображение или преддверие кошмара?
У двери большой трапезной служанка, толкнув створку двери, остановилась, замерла в поклоне. Ингеборг решительно вошла вовнутрь.
За огромным дубовым столом, за которым в прежние времена собирались десятки родичей готских королей, сидел лишь один человек. Увидев Ингеборг, он встал, улыбнулся.
- Добро пожаловать, королева Ингеборг!
Молодой, стройный, с гордой посадкой головы и тонким бледным лицом. Никогда еще Ингеборг не видела такого красивого и породистого лица. В каждой линии совершенство, для мужчины даже противоестественно быть таким красивым – и в то же время никакой слащавости, смазливости. Если Аргальф – сын дьявола, то отец, право, наделил его страшным орудием соблазна христианских душ. Ингеборг ожидала увидеть чудовище, а увидела ангела.
Единственное, что могло вызвать страх в Аргальфе, были его глаза. Абсолютно черные, лишенные белков, полные странного хищного блеска. Ночь жила в этих глазах. И Ингеборг почувствовала, что у нее слабеют ноги.
- Ваше величество! – Аргальф поклонился. – Вы выспались?
- Я выспалась, - с трудом произнесла королева.- Вы позволите мне… сесть?
- О, я веду себя, как неотесанный мужлан! Прошу вас…
Ингеборг даже не заметила, как король Банпора оказался рядом, предложил ей руку, подвел к высокому резному креслу и помог сесть. Замельтешили проворные слуги, заставляя стол изысканным жарким, ароматными пирогами, фруктами, сладостями, узкогорлыми кувшинами с вином. Аргальф отослал прислугу и, - неслыханное дело! – принялся сам потчевать королеву.
- Попробуйте вот эти устрицы, ваше величество, - говорил он с неизменной улыбкой. – Они из Испании и доставлены сюда моими гонцами, скакавшими день и ночь.… А вот эти плоды мавры называют финиками: нет ничего слаще этих плодов! К ним очень хорошо подавать сухое вино, лучше аликанте… Вы меня не слушаете?
- Я думаю, к чему это все.
- Понимаю, вы решили, что я съем вас заживо, - Аргальф засмеялся. – Как глупы мои враги!
- Я тоже ваш враг.
- Нет, нисколько. Я слишком люблю и ценю вас, королева Ингеборг, чтобы считать врагом. Не верьте пустым россказням.
- Я ехала по стране и видела…
- Неважно, что вы видели. Это война. Война есть война. Разве христианские государи воюют по-другому?
- Но народ страдает слишком страшно!
- Народ надо прореживать, ваше величество. Сегодня вы основательно пропололи его, говоря языком крестьян, а завтра – гляди-ка, народ опять буйно разрастается! Не волнуйтесь, скоро война закончится, и тогда Готеланд опять станет цветущим и счастливым.
- Кто сможет насладиться этим счастьем?
- Покорные. Те, кто примут вас и меня.
- И вы положите всем начертание на руку и чело?
- Как же скучны христиане! Когда-то один из ваших апостолов сочинил что-то опришествии Зверя. Занятная книга, мне ее читали. Только скажите, почему меня объявили Зверем?
- Говорят… я слышала… мне сказали…
- Что моя мать была волчицей? – лицо Аргальфа потемнело. – Я не знал моей матери. Ее сожгли на костре те, кто называют себя служителями Бога. Весь ее грех был в том, что она почитала богов своих предков. Потом один из этих служителей воспитывал меня. Знаете, чему он меня учил? Думаю, ваш Бог не одобрил бы такого воспитания. Однажды мой учитель собрал в округе всех нищих, объявив, что накормит их. Нищие поверили и пришли, а он завел их в амбар и велел сжечь заживо. Это по-христиански, моя королева?
- Я лишь хотела сказать, что вы творите ужасные вещи.
