— Сестренка, как я понимаю, тебя следует поздравить.
— Поздравить?..
— Поздравляю вас, миссис Раванель. И будь счастлива, дорогая Розмари, как… как сама того пожелаешь.
Розмари повела брата в дом. Часть мебели в гостиной осталась от прошлого брака, но кушетка и диван были новыми.
— Садись, дорогой брат, я сейчас принесу тебе что-нибудь. Бренди?
— Спасибо, не надо.
— Прошу, Ретт. Не сердись на меня.
— На что я могу сердиться?
— Ретт, я… я думала, ты погиб! Ведь ни единого слова!
— Мне жаль. Я телеграфировал, прежде чем отправиться в Лондон. Федералы положили глаз на мои деньги. И не собираются отступаться, что весьма досадно! Пока Робу Кэмпбеллу удается отбивать их нападки, но мои возможности заметно ограничены.
— Джон хорошо позаботился обо мне. Если требуются…
— Денег мне пока достаточно. И кредит у портного, — он коснулся лацканов сюртука, — вполне надежный. Мне жаль, что я огорчил тебя.
Она помолчала некоторое время, а потом промолвила без всяких прикрас:
— Когда Джона убили, мне не хотелось дальше жить. Я потеряла свою девочку, мужа и — как я тогда думала — тебя тоже. — Розмари дотронулась до щеки Ретта. — Ты ведь настоящий, верно?
— Иногда даже слишком.
— А потом Эндрю вернулся в Чарльстон. Двое сирот в бурю.
— Эндрю всегда странным образом влиял на женщин — не пойми меня превратно, сестренка. Эндрю когда-то был моим другом, и ради тебя я вспомню нашу дружбу. — Ретт с улыбкой посмотрел на слегка округлившийся живот Розмари. — Вижу, скоро я снова стану дядей. Мне нравится такая роль. Дядям положено покупать детям игрушки и подставлять щеку для детских поцелуев, когда же дети начинают капризничать, можно просто уехать восвояси.
— Нам очень нужен этот ребенок. Эндрю… Порой Эндрю сам не свой. Наше дитя поможет ему вернуться. — Розмари наклонила голову набок. — А как ты? Как поживает мисс Скарлетт?
— Кто?
— Ретт, не забывай, что разговариваешь с Розмари!
— С ней все кончено. На дороге в Джонсборо, под вечер. Любовь налетает, как океанский шквал, и столь же быстро уносится прочь.
— Хм.
— Не осталось ни сожаления, ни смятения.
— Хм.
Ретт нахмурился.
— Чему ты улыбаешься, сестра? Отчего такая снисходительная усмешка?
Розмари рассмеялась.
— Потому что мой старший брат знает все на свете, кроме собственного сердца.
Накрывшись черной накидкой, дагерротипист-янки запечатлевал для вечности руины Ист-Бэй.
Флот федералов стоял на якоре в бухте. Захваченные «блокадные бегуны», казалось, несли звездно-полосатый флаг в каком-то смущении.
Ретт направлялся в контору фирмы «Хейнз и сын», когда кто-то остановил его криком:
— Эй, привет, непутевый!
— Будь я проклят, если это не Джейми Фишер! Что-то ты за всю войну не подрос ни на дюйм.
— Боюсь, не вышло. Господи, как же я рад тебя видеть! — Джейми пожал Ретту руку. — Пойдем, посмотришь, как мы подлатали бабушкин дом. Я сам чинил крышу. Разве я не трудяга?
На серой крыше особняка Фишеров из сланца местами чернели заплаты.
Джейми всунулся во входную дверь.
— Джулиет, Джулиет, погляди, кто восстал из мертвых!
Джулиет Раванель сняла пыльный платок.
— Надо же, Ретт Батлер… Будь благословенно твое злодейское сердце! — Джулиет прикинула стоимость костюма Ретта. — Слава богу, война не всех сделала нищими!
Джейми вздохнул.
— Бедная сестренка Шарлотта все до пенни вложила в ценные бумаги Конфедерации. Видимо, чтобы поддержать Эндрю. — Он чуть помолчал. — Такие деньги! Могла бы забыть хоть что-то, но… — Джейми развел руками. — Ретт, перед тобой стоит самый популярный в Чарльстоне тренер верховой езды. Я обучаю детишек янки, как не падать с пони.
— Отважный разведчик конфедератов в большой чести, — заметила Джулиет, улыбаясь.
— Я строг с родителями, поскольку они предполагают встретить требовательность со стороны Отважного Разведчика Конфедератов, но их дети видят меня насквозь и безошибочно распознают во мне такого же избалованного ребенка! — Широким жестом Джейми пригласил Ретта в дом. — Не споткнись о верхнюю ступеньку, Ретт.
Холл был обклеен новыми обоями и покрашен, полукруг лестницы отполирован до вишневого блеска.
Джейми приоткрыл дверь в гостиную, все еще заваленную обломками кирпича; из-под осыпавшейся штукатурки виднелась обрешетка.
— Внизу мы еще не приступали к ремонту. Зато полностью закончены и сданы саквояжникам три спальни.
— Ради золота, — с чувством сказала Джулиет, — они платят золотом.
— Твой новый шурин говорит, что лишь предатели сдают жилье внаем саквояжникам. — Джейми поджал губы. — Клянусь Богом, если Эндрю удастся найти нам платежеспособных жильцов-конфедератов, мы в тот же миг выставим янки на улицу! Ретт, я сражался рядом с Эндрю, а потом в той проклятой тюрьме делил с ним камеру. Как же это трудно, Ретт, поддерживать жизнь в человеке, который не желает ее длить!
— Эндрю всегда был склонен к меланхолии.
— Ну вот, а теперь он воротит от меня и собственной сестры нос, променяв нас на банду самых отъявленных головорезов-«патриотов».
— Патриотов, значит, — пробормотал Ретт. — А я-то надеялся, что мы покончили с патриотами.
