— Кажется, мы промахнулись, — улыбнулась Каролина.
Она ожидала чего-то более страшного, чем этот довольно безобидный звук.
А Ретту Батлеру уже казалось, что он собирается выстрелить в ночь, чтобы защитить Каролину, как будто бы луна могла причинить девушке какое-нибудь зло.
Ретт вновь поднял револьвер, который она сжимала в руках. Сияние луны на миг ослепило его, и он вдруг осознал, какое это непостижимое чудо — что он стоит рядом с Каролиной.
Ветер крепчал и от его резкого порыва длинные, уже выбившиеся из прически волосы Каролины закрывали лицо Ретту.
А она все стояла, сжимая в руках револьвер и прижимаясь к нему всем своим телом. Она смотрела сквозь револьверный прицел на розоватый диск луны, уже немного оторвавшийся от поверхности океана.
Ретт, которому на лицо легли волосы девушки, казалось, ослеп. Он очутился во тьме, и эта тьма его опаляла. Он не хотел открывать глаза.
И тут пуля протяжно запела, уносясь в пустынную водную даль.
— Из-за тебя я промазала, — вздохнула Каролина, тряхнув головой, — ты не помогал мне.
— Да и патрон был последний, — признался Ретт Батлер, вновь пряча револьвер в карман.
Все показалось ему очень странной игрой, так, словно бы он вновь был мальчишкой, а не начинающим, кое-что смыслящим в жизни мужчиной.
Да и Каролина казалась ему наивной девушкой, а не искушенной светской красавицей.
И все дело было наверное в ее отце. Ведь невозможно взрослого человека всерьез не пускать домой. Так может поступать только мать с провинившимся ребенком, какое-то время пугая его тем, что не пустит в дом. Поэтому и Каролина чувствовала себя маленькой девочкой.
— Ты не жалеешь о том, что произошло? — спросил Ретт.
— Нет, — коротко ответила Каролина Паркинсон.
— Не будем же мы всю ночь ходить по берегу? Может быть гнев твоего отца уже улегся, и он откроет дверь?
— Нет, ты плохо его знаешь, — вздохнула Каролина, — он, если уж что-то решил, то решил. Разве что утром, когда проспится.
— Тогда я могу тебе предложить переночевать в моем доме.
— У тебя есть свой дом? — немного склонив голову набок спросила Каролина.
Ветер трепал ее волосы, и она даже не пыталась их вновь заправить в прическу.
— Да, — не без гордости ответил Ретт Батлер, — у меня есть собственный дом. Он достался мне в наследство от дяди. Это небольшой домик на окраине Чарльстона, даже, скорее, хижина. Не знаю, почему вдруг мой дядя Эндрю решил меня осчастливить, оставив мне в наследство такой подарок. Наверное, он решил перечислить в завещании всех родственников, никого не обидев. Я обещаю, Каролина, охранять твой сон.
— Ты думаешь, я усну? — улыбнулась девушка. — Эта ночь слишком многое изменила в этой жизни… Я бы не согласилась войти в дом твоего отца, но в твой дом… Веди, показывай мне дорогу, ведь не могу же я и тут идти первой.
Ретт Батлер немного улыбнулся колкости ее замечания. Но он уже твердо решил, что не сделает первого шага, ведь это было бы бесчестно.
Каролина не знала, что ее отец поставил на кон собственную дочь, а он, Ретт Батлер, с легкостью ее выиграл.
Дом Батлера-младшего был неказист, зато располагался он под сенью старых узловатых кедров.
— Здесь довольно неуютно, — заметила Каролина, ступая под лунную сень.
Ночное светило заливало землю призрачным тусклым светом. Но он был настолько спокойным, настолько прозрачным, что на лице девушки Ретт Батлер мог спокойно различить тени от иголок кедров.
Каролина сбросила шляпу прямо на скамейку.
— Я немного посижу здесь, приду в себя, — сказала девушка, устало опускаясь на сиденье.
Она смотрела поверх головы Ретта Батлера, и в ее взгляде было столько тоски, что Ретт, не удержавшись, присел рядом с ней и обнял за плечи. Та благодарно улыбнулась своему спутнику и склонила голову ему на плечо.
Они сидели молча. В загустевшей ночной тишине было слышно как стрекочут ночные кузнечики-цикады, как поскрипывают стволы старых деревьев.
— Тебе, Ретт, не кажется, — наконец-то произнесла Каролина, — что весь мир утонул в этом лунном свете. Люди захлебнулись, лежа в собственных постелях, и только мы одни остались на земле.
— Не знаю, — пожал плечами Ретт, — это слишком странно для того, чтобы двое одновременно подумали о подобном.
— А мне иногда такое кажется, — сказала Каролина, заглядывая в глаза Ретта. — Мне иногда хочется, чтобы я одна-единственная осталась во всем мире и тогда никого ни о чем не нужно будет просить, я сама буду решать собственную судьбу.
— Наверное, размолвки с отцом у вас происходят часто?
— Нет, не так уж, — заметила Каролина. — Это сегодня на него что-то нашло, я даже сама не понимаю из-за чего.
Молодые люди еще немного помолчали.
— Ты вел себя очень благородно, — сказала Каролина.
— Я всегда поступаю благородно.
— Нет, я не о том, что происходит сейчас между нами, ты благороден потому, что сказал «я никогда не женюсь на тебе, Каролина». Немногие мужчины способны на такое.
— Я хотел бы сказать, что люблю тебя, но боюсь обмануть, — вздохнул Ретт Батлер. — Ты мне близка, ты красива, мила…
— Не нужно договаривать, — сказала девушка, — я устала и, если в твоем доме есть где прилечь, то поспала бы до утра.
