Ему была нанесена обида, а он не привык прощать обиды кому бы то ни было.
Ведь он был одним из самых состоятельных людей на побережье, и ему было плевать, что Ретт Батлер происходит из знатной семьи. Ему было вообще плевать на всех, кроме самого себя…
А в это время Ретт Батлер уже уговорил Каролину вернуться к себе домой. Девушка долго не соглашалась, боясь гнева отца.
Но что-что, а уговаривать женщин Ретт Батлер умел. Он проводил ее до самого крыльца и успокоился, лишь когда увидел, как Каролина вошла в дом.
Он еще немного постоял, прислушиваясь, не слышен ли в доме шум ссоры. Но до его ушей донесся лишь приглушенный женский плач.
«Все нормально», — подумал Ретт Батлер и полностью удовлетворенный собой — ведь не так часто в своей жизни он совершал подобные благородные поступки по отношению к женщинам — вернулся в свое убежище.
Возвращаться в дом к отцу ему не хотелось, ведь и слуги, и родители спали, во всяком случае, так думал Ретт Батлер.
Он устроился в старом кожаном кресле, забросив ноги на экран камина. Ложиться на топчан, где только что спала Каролина, ему не хотелось. Ведь если он не лег туда раньше, то теперь и подавно в этом не было нужды.
В доме все еще витал запах духов девушки, который был очень непривычен в этой обстановке. Чаще здесь пахло сигарами, виски, пороховым дымом.
И Ретт Батлер, убаюканный этим ненавязчивым запахом, спокойно уснул праведным сном.
Как раз в то время, когда Ретт Батлер смежил веки, мистер Паркинсон подкатил к своему дому. Он сразу почуял неладное, завидев приоткрытую дверь.
Ворвавшись в дом, он услышал плач и восклицания жены на втором этаже в комнате Каролины.
— Значит, она здесь, Каролина вернулась, — прошептал мистер Паркинсон, бросившись наверх. — Сейчас она мне все расскажет — и наказание мое будет ужасным.
Мистер Паркинсон, тяжело ступая, поднялся на второй этаж и толкнул дверь комнаты дочери.
Но дверь оказалась запертой.
Голоса и плач тут же стихли.
— Немедленно отвори! — закричал мистер Паркинсон. — Я знаю, что ты там!
— Я не открою тебе, отец! — срывающимся голосом выкрикнула Каролина из-за двери. — Не открою ни за что и никогда!
— Ах, не откроешь! — закричал мистер Паркинсон и попытался плечом выбить дверь.
Но все в его доме было сделано настолько добротно и крепко, что дверь даже не колыхнулась.
Тогда он отошел к самой балюстраде и, разбежавшись, еще раз навалился на дверь. Замок хрустнул, но все-таки удержался.
Мистер Паркинсон кулаками принялся колотить в дверь, выкрикивая проклятья и ругательства.
— Не открою! Уходи! — кричала Каролина, уже не помня сама себя от злости.
— Каролина! — выкрикнул мистер Паркинсон и у него в глазах потемнело.
Он почувствовал, как у него останавливается сердце. Он схватился рукой за грудь, а потом с треском разорвал ворот рубашки. Ему не хватало воздуха, он ловил его ртом, но никак не мог вдохнуть.
Глаза закатились и мистер Паркинсон, цепляясь за филенку, стал медленно сползать на пол. Он хрипел, не в силах вздохнуть.
— Каролина… — на этот раз уже прошептал он и с грохотом рухнул на пол.
Девушка как будто почувствовала, что с отцом произошло неладное, подбежала к двери, отодвинула засов и чуть не споткнулась о распростертое тело мистера Паркинсона.
— Отец! — закричала она, падая на колени. — Сюда! Сюда! — кричала Каролина, призывая на помощь слуг.
Потом Каролина словно потеряла дар речи. Она склонилась над отцом и смотрела каким-то отсутствующим взглядом на его бледное лицо, на побелевшие губы, которые едва шевелились, произнося имя дочери:
— Каролина, Каролина, прости…
Сбежались слуги и вскоре грузное тело мистера Паркинсона уже было перенесено в спальню, а один из слуг помчался за доктором.
А Каролина так и осталась сидеть на неразобранной постели в своей комнате. По ее лицу текли слезы, руки дрожали.
Она чувствовала себя виноватой, но в то же время злость на отца не проходила даже после того, что с ним случилось.
Каролина слышала, как приехал доктор, слышала тихие шаги внизу, негромкие голоса, но не могла спуститься, чтобы узнать, как там с отцом.
Она ничего не могла с собой поделать — она с нежностью вспоминала Ретта Батлера.
Доктор сделал мистеру Паркинсону кровопускание, и тому стало немного легче. Он уже сидел на кровати, обложившись подушками, и невидящим взглядом смотрел в стену.
Жена не решалась его беспокоить.
На крыльцо дома вбежал старший брат Каролины Гарольд. Старый слуга тут же рассказал молодому господину о том, что случилось с его отцом, и тот быстро вошел в комнату, где сидел уже немного пришедший в себя мистер Паркинсон.
— Что с тобой, отец? — спросил Гарольд, усаживаясь на стул рядом с кроватью.
Отец лишь что-то промычал в ответ и покрутил головой.
— Что случилось? — повторил свой вопрос младший Паркинсон.
— Этот Ретт Батлер — мерзавец, он соблазнил твою сестру, — наконец нашел в себе силы произнести хоть несколько слов мистер Паркинсон.
— Что? Ретт Батлер? — Гарольд вскочил со стула.
— Да, сегодня на балу они при всех целовались, а потом она уехала вместе с ним.
— Где Каролина? — спросил Гарольд.
