— Конечно, спасибо за предложение, — ответил Ретт Батлер, — но я хотел бы сменить обстановку, обосноваться так близко от Чарльстона было бы опрометчиво. Отец бы все знал обо мне, а я этого не хочу.
— Может, вам одолжить денег? — предложил мистер Лоутон.
— Нет, спасибо, — вновь отказался Ретт Батлер, — денег у меня на первое время хватит, а попозже, думаю, сам смогу заработать.
— Может, мне дать вам рекомендательные письма к моим друзьям, чьи плантации расположены в глубине штатов?
— Не нужно и этого, хотя я благодарен вам, мистер Лоутон, за заботу, за ваш приют.
— Но я думаю, вам не стоит сегодня выбираться в дорогу, — наставительно заметил хозяин усадьбы. — Отдохните, придите в себя, а потом отправитесь в путь. А, вообще, можете жить у меня, сколько хотите. Вы ни в чем не будете меня стеснять, а мне будет веселее. Не так уж часто появляются гости в моем поместье. Да, честно говоря, рядом с вами, мистер Батлер, я чувствую себя намного моложе, мне кажется, ко мне возвращается моя прежняя сила и удаль. Детей-то у меня нет.
Ретт Батлер сидел, задумавшись.
Конечно, можно было бы остаться на пару дней, но это бы ничего не решало.
Раньше или позже ему все равно нужно отправляться в дорогу, искать свой путь в жизни.
Ретт Батлер поблагодарил хозяина и попросил, чтобы оседлали его лошадь.
В полдень Ретт Батлер уже въезжал на вершину холма. Там он остановился, обернулся и посмотрел на поместье «Великая Равнина».
Даже с такого отдаления Ретт рассмотрел мистера Лоутона, стоявшего на широком крыльце своего дома.
Тот, козырьком приложив ладонь к глазам, смотрел на вершину холма.
Ретт Батлер помахал ему рукой и пришпорил коня.
Вскоре и поместье, и плантации скрылись из виду. Дальше простирались те территории, на которых Ретту Батлеру никогда не приходилось бывать.
Он сворачивал с одной дороги на другую, кое-где попадались указатели. Но в основном это были охотничьи угодья, дорог не было, одни лишь тропы.
И вскоре Ретт Батлер понял, что он окончательно запутался и не знает, куда едет.
Деревья скрывали от него солнце, уже клонившееся к закату, и поэтому трудно было разобрать части света.
Но если бы Ретт Батлер его и видел, он бы не сумел найти по нему путь, так как в самом начале дороги не заметил, куда направился от усадьбы.
Однако все это не очень беспокоило его. Спешить было некуда. Ехал он в общем-то в никуда.
Ретт ехал в поисках счастья.
Он не мог даже твердо рассчитывать на то, что в каком-то отдалении отсюда для него найдется крыша над головой, лучшая, чем огромные густые ветви гигантских деревьев.
Солнце спустилось совсем низко.
Ретт Батлер остановился на краю открывавшейся за деревьями поляны и заметил, что небо уже начинает приобретать лиловый оттенок.
Близились сумерки.
«Наверное не стоит ехать дальше, — подумал он. — Здесь довольно сухое место и можно нормально переночевать. Ведь найти дорогу в темноте будет сложно. Если я потерял ее днем, то что же будет ночью?!»
И Ретт решил переночевать в лесу.
Природа заботливо приготовила ему ложе — под огромным деревом мягкие, как пух, древесные семена покрывали толстым светло-коричневым ковром всю землю. И под пологом неба это могло послужить ему отличной постелью.
Но была еще одна проблема — Ретт Батлер был очень голоден. Со времени завтрака — конечно, очень сытного и плотного — прошло уже достаточно много времени, и голод давал себя знать.
Выезжая из усадьбы «Великая Равнина», он горделиво отказался от предложенного радушным хозяином запаса провизии.
Ретт озабоченно осмотрелся, нельзя ли где раздобыть и ужин?
У него с собой был не только револьвер, но и ружье. И он, привязав коня на длинный повод, так, чтобы тот мог щипать траву, пошел в лес, чтобы поискать добычу.
Попадись она ему на глаза, он не упустил бы случая — он был метким стрелком. Но нигде не было видно ни птиц, ни зверей.
Правда, до слуха мужчины долетали чье-то рычание и щебетание. То и дело среди листвы мелькали птицы, но ни одна из них не приблизилась на расстояние выстрела.
«Все не так уж плохо, — пытался утешить себя Ретт Батлер, — в конце концов, можно уснуть и голодным, а потом с утра что-нибудь раздобыть».
Но тут Ретт вспомнил, что в одной из сумок лежит кусок ветчины и хлеб, прихваченный им еще из Чарльстона.
Он выругал себя за забывчивость и направился к лошади.
Вначале Ретту Батлеру казалось, что эти хлеб и ветчина плод его фантазии, взыгравшейся от сильного голода, но чем ближе он подходил к поляне, тем явственнее вставали в его сознании вкус копченого мяса и запах хлеба. Он уже буквально ощущал их у себя во рту.
«Никогда не думал, что можно так сильно проголодаться».
И действительно, на дне одной из дорожных сумок лежали хлеб и ветчина.
Ретт Батлер не спешил есть.
Он развел костер. Сумерки сгустились, стояла тихая летняя ночь.
И Ретта Батлера успокаивал огонь, пляшущий перед ним в ночи, потрескивание сухого хвороста, искры, уносимые вместе с легким дымом к еще прозрачным небесам.
Он держал на коленях хлеб, мясо и, отрезая острым ножом тонкие, почти прозрачные ломтики, отправлял их один за другим себе в рот.
