Объяснить что-либо я уже никому не смогу, мне даже если и поверят, то все равно своего отношения не изменят.
Меня все будут презирать, считать злым развратным мерзавцем, который соблазнил невинную девушку, затащил в свой дом и насладился ее прелестями, хотя на самом деле ничего этого не было.
Единственный, кто может опровергнуть это — Каролина. Но навряд ли ей поверят, ведь она тоже сейчас будет в опале и скорее всего, она тоже уедет из этого города, поругавшись со старым мистером Паркинсоном.
А ведь он действительно мерзавец, ведь это он додумался проиграть свою дочь в карты. Но разве я виноват, что мне повезло? Ведь я не схитрил, не обманул своего соперника, просто мне улыбнулась удача, мне, а не ему. И поэтому выигрыш оказался в моих руках…
Конечно, я изрядно насолил своему отцу, я это понимаю. Я вел безумный образ жизни. Но ведь все ведут себя подобным образом, вся молодежь. Все играют в карты, пьют, охотятся, радуются жизни. Почему же я, Ретт Батлер, сын состоятельных родителей, должен себе в чем-то отказывать? Почему?
Ретт Батлер грохнул кулаком по столу и задумался.
«К черту! Мне все надоело! Мне надоел этот проклятый Чарльстон, надоело побережье.
Я видеть их всех не могу, они все мне противны.
Я даже не могу видеть своего отца, не могу слышать его наставительные речи. Если бы он был молод и оказался в моей шкуре, то, наверное, он вел бы себя подобным образом, был таким же, как я. Но ведь он совсем пожилой человек и не хочет вспоминать свою молодость. Он вечно меня упрекает: это я сделал не так, не так ступил, не так сказал, не так подумал.
Мне надоело чувствовать на себе его опеку — надоело.
Мне надоел этот чопорный Чарльстон, эти горожане, которые распускают обо мне грязные сплетни, обвиняют меня в том, в чем я невиновен, приписывают мне те грехи, которых я не совершал.
Действительно: мне надо отсюда убраться — и может быть прав отец — раньше я не мог на это решиться, меня что-то удерживало.
А вот сейчас, когда он сам выгнал меня из дому, я могу уехать из Чарльстона, оставить его, забыть обо всем, что было и жить так, как мне нравится, так, как считаю нужным я, а не отец или мать или еще кто-нибудь из наших соседей, кто-нибудь из богатых горожан.
Я хочу настоящей свободы, я хочу сам отвечать за свои поступки, сам расплачиваться за грехи, но только за те грехи, которые я совершил, только за те, в которых я виновен…»
Ретт Батлер нервно метался по своему жилищу.
«Америка — большая страна, и я могу ехать, куда пожелаю, туда, где я смогу жить своей жизнью, туда, где я всецело смогу наслаждаться свободой, где меня будут любить женщины и где я буду любить их.
Ведь в самом деле, я же Ретт Батлер, и я не желаю жить так, как живут все эти горожане. Я не хочу торговать хлопком, встречать и провожать суда, грузить их, выписывать купчие, считать деньги.
Мне все это не нравится.
А что же я люблю? — Ретт Батлер задумался и опустился в старое кожаное кресло, которое ему досталось в наследство от дяди. — Вот он бы меня понял, ведь он был таким же, как я, и о нем рассказывали всякую всячину, обвиняли во всевозможных грехах, даже обвиняли в убийствах.
А дядя на все это смотрел свысока, он жил так, как ему нравилось. Может быть в моих жилах течет его кровь, а не кровь моего отца? Может быть мне передался его характер, передалась его безудержная удаль и жажда свободы?
Ну что ж, наверное мне придется начинать с того же, с чего начал он».
Ретт Батлер погладил старую толстую кожу, которой было обито кресло и ему почудилось, что сейчас рядом с ним в этом домике находится его дядя…
Ретту Батлеру почудилось, что пожилой мужчина положил свои крепкие руки ему на плечи и тихо произнес: «Ретт, уходи из этого Чарльстона, возьми револьвер, садись на свою лошадь — скачи куда-нибудь подальше от этого места и попробуй стать самим собой. Попробуй стать истинным Реттом Батлером, таким, каким ты был задуман на небесах, выполни все, что тебе предначертано, исполни все свои желания, отдайся радости жизни, насладись ею…
И может быть, потом ты вернешься в этот Чарльстон победителем, и о тебе будут говорить уже совсем другое. Все забудут, каким ты был когда-то, все будут говорить о том, какой ты сейчас, какой ты известный и сильный мужчина».
И Ретт Батлер понял, что ему действительно надо как можно скорее убраться из Чарльстона и поменять образ жизни.
Он быстро принялся перебирать свои вещи.
— Так, револьверы, шляпа, сапоги со шпорами, кинжал… Что еще взять?
Ретт Батлер поднял тяжелую бутыль с виски, быстро выдернул пробку и налил себе половину стакана.
«Ведь мне нравится совсем другая жизнь, к черту всех их, к черту всех жителей Чарльстона и их скучные разговоры, балы, к черту всех этих недоступных чопорных девиц, которые мечтают только о том, чтобы как можно скорее выйти замуж.
Я хочу свежего ветра, жаркого солнца, я хочу мчаться, подстегивая лошадь, все быстрее и быстрее, как можно дальше от Чарльстона».
Ретт Батлер пересчитал деньги, выигранные накануне у старого Паркинсона, и самодовольно ухмыльнулся:
