— Если еще раз крикнешь, — добавил мексиканец, — то сейчас нажму на курок, и у тебя во лбу будет аккуратная дырка, а твой муж возьмет себе молодую жену.
Неизвестно, что больше испугало жену хозяина салуна — перспектива оставить мужа вдовцом, или же напоминание о дырке во лбу, но она замолчала надолго.
Мигель Кастильо подозвал к себе двух своих помощников в сомбреро.
— Вы все слышали? Ты, Карлос, останься здесь, присмотри за ними, а ты, Антонио, поднимайся за мной, — и они двинулись вверх по лестнице.
Но добравшись до второго этажа, у окна в конце коридора Мигель Кастильо остановился. Он наклонился к уху Антонио и зашептал:
— Ты войдешь в дверь, а я найду дорогу сам.
Молодой мексиканец кивнул и, мягко ступая, двинулся по коридору. На ходу он вытащил из расшитой кобуры тяжелый револьвер и очень тихо, стараясь не шуметь, взвел курок.
А Мигель поднял раму и встал на подоконник.
Ретт Батлер сидел в комнате номер четыре, перед ним на столе лежал разобранный на части револьвер. Он аккуратно чистил ствол, вытирал во всех пазах пыль, смазывал детали.
Ведь на западе первой его заповедью стало держать оружие всегда наготове и в отличном состоянии. Этот револьвер еще никогда его не подводил, никогда не давал осечки.
Ретт шомполом чистил ствол, то и дело поднося его к глазам, проверяя состояние канала. Потом он носовым платком протер граненый ствол и посмотрел на материю: на ней оставались лишь следы смазки. Шесть патронов стояли перед Реттом Батлером на столе и поблескивали медью.
Он прикоснулся пальцем по очереди к каждому из них и улыбнулся.
За поднятой рамой окна вновь послышался грохот: входила следующая колонна войск.
Ретт Батлер недовольно поморщился.
Он любил тишину и спокойствие.
Особенно не любил он, когда ему мешали чистить оружие, ведь это был один из немногих ритуалов, которые он соблюдал неукоснительно.
И он хотел подойти к окну и опустить раму, но все-таки решил не отрываться от своего занятия.
Слышался стук копыт, лязг оружия, короткие команды и ругательства командиров.
— Что вы двигаетесь, как сонные мухи! Быстрее! К полудню мы должны быть в форте.
Ретт Батлер не спеша занимался барабаном револьвера. И хоть тот уже сиял безукоризненной чистотой, продолжал протирать пазы.
А мексиканец Антонио бесшумно двигался по коридору, приближаясь к четвертому номеру.
Он остановился, не дойдя до него один шаг и подумал:
«Хорошо, если она не будет заперта изнутри».
Он присел на корточки и попытался заглянуть в замочную скважину. Но он так и не понял, то ли ключ в нее вставлен, то ли опущен язычок замка.
«Если что, — подумал Антонио, — то такую легкую дверь будет нетрудно выбить плечом».
Единственное, что беспокоило мексиканца, так это то, что хозяин номера может выстрелить в него через дверь. Поэтому он опасливо прижался к косяку и прислушался.
Но грохот войск на улице не дал ему различить ни звука в номере.
Он обернулся, но Мигеля в конце коридора уже не было, лишь за поднятой рамой окна клубилась пыль, поднятая проходящими войсками.
Ретт Батлер, сидя у себя в номере, надел барабан и провернул его, прислушиваясь к щелчкам.
— Стой! — раздалась команда на улице, дважды громыхнули сапоги — и наступила неожиданная тишина.
И тут Ретт Батлер различил тихий звон шпор за дверью. Он насторожился: тихий звон повторился.
Он быстро надел ствол револьвера и принялся заталкивать патроны в барабан. Он делал это спокойно, но в то же время неимоверно быстро, его пальцы прямо-таки мелькали, и он ни разу не ошибся — все шесть патронов ровно легли в гнезда.
Ретт Батлер, не отводя взгляда от дверной ручки, взвел курок. Он смотрел, как медленно опускается ручка, как приоткрывается дверь.
В каждое мгновенье палец Батлера был готов нажать на спусковой крючок — ему надо было успеть выстрелить первым.
Но в то же время Ретт Батлер не хотел ошибиться, случайно застрелив кого-нибудь из слуг отеля.
Дверь резко распахнулась, и Ретт Батлер, увидев нацеленный на себя револьвер, выстрелил дважды.
Мексиканец выронил оружие, схватился за грудь и начал медленно сползать на пол.
Сделав над собой неимоверное усилие, Антонио потянулся к револьверу. Ретт Батлер еще дважды выстрелил, и револьвер отлетел в угол. На лице смертельно раненого мексиканца появилось выражение обиды.
— Кто тебя послал? — спросил Ретт.
— Умираю, — прохрипел мексиканец.
— Кто тебя послал? — повторил свой вопрос Ретт и для пущей убедительности выстрелил мексиканцу в ногу.
Тот вздрогнул и прохрипел:
— Мигель… — и схватился за нож.
Но Ретт Батлер и тут опередил его: пуля вошла точно между глаз мексиканца, оставив маленькое черное отверстие.
Голова мексиканца дернулась, и он растянулся на полу.
Батлер дунул в ствол револьвера и сунул его в кобуру.
— В другой раз снимай шпоры, приятель, — обратился он к мертвому мексиканцу, — хотя другого раза у тебя уже не будет.
И тут у себя за спиной Ретт услышал легкий звон шпоры и смех.
Он резко развернулся: на подоконнике, нагло развалясь, сидел, придерживаясь одной рукой за раму, Мигель Кастильо. В его руках был револьвер со взведенным курком.
