Ретт Батлер, приподнявшись, смотрел на фургон, видел и то, как Мигель Кастильо обшаривал карманы мертвецов, потом увидел, как тот тряс за плечи человека, наверное, еще живого.
До него долетали обрывки фраз.
Ретт понял, что надо ползти туда.
Доползти до фургона во что бы то ни стало, там его спасение.
Хотя, как оно придет и в чем оно заключается, он не понимал, но чувствовал, надо ползти.
И собрав в кулак остаток воли, из последних сил пополз к фургону.
Мигель Кастильо, занятый допросом Билла Карлсона, совершенно забыл о Батлере.
Скорее всего он считал, что его враг давным-давно отдал Богу душу.
Но Ретт Батлер все-таки дополз до фургона.
Как раз в тот момент, когда Мигель Кастильо в очередной раз встряхнул сержанта.
— Где деньги? Отвечай! — кричал он умирающему.
Тот с усилием раскрыл единственный глаз.
— Я спрятал их на кладбище, — и голова сержанта вновь поникла.
— На каком кладбище? Ну же, погоди, не умирай, — причитал Мигель и чуть не наотмашь бил умирающего по щекам. — Где?
— Сент-Хилл, — выдавил сержант.
— Ого, там же огромное кладбище, говори, где? Они что, в могиле?
— Да, в могиле…
— Говори номер. Какой номер могилы? — спешил разузнать все у пока еще живого сержанта.
— Там нет номера… Воды…
— Как нет номера? Ну, что там написано? — настаивал на своем Мигель.
— Только имя…
— Какое имя? — Мигель сильно встряхнул сержанта, пытаясь привести его в чувство.
Но это произвело обратный эффект. Сержант начал хрипеть и жадно хватать раскаленный воздух широко раскрытым ртом.
— Воды… — прохрипел он.
— Хорошо, я сейчас, — Мигель понял, что тот ничего не скажет, пока не получит воды.
Да и сам он так же поступил на месте умирающего.
— Подожди, только не умирай. Я бегом туда и обратно. Ты получишь воды и скажешь мне все.
Мигель Кастильо сломя голову бросился прочь от фургона.
Он даже не заметил, что Ретт Батлер уже подполз к коням и Пытается подняться, уцепившись руками за ступицу колеса.
Мигель бежал, что было сил, но ему казалось, что расстояние между ним и лошадью сокращается неимоверно медленно, ему казалось, что он просто ползет. В голове стучали слова:
«Двести тысяч. Двести тысяч золотом, Сент-Хилл, в могиле».
Он дрожащими руками попытался отвязать флягу, но поняв, что сейчас не время распутывать узлы, перерезал ремни ножом и обнимая флягу, как самое дорогое, что было у него в жизни, побежал назад.
Он даже не догадался сесть на лошадь. Тогда он доскакал бы вдвое быстрей.
«Двести тысяч, — стучало у него в висках. — Двести тысяч! Боже мой, я никогда не видел таких денег. И все золотом».
Когда Мигель Кастильо подбежал к фургону, то закричал от негодования.
До половины взобравшись внутрь, с подножки фургона свисал Ретт Батлер.
А сержант сидел, прислонившись к стенке фургона с широко открытым ртом. Его единственный глаз закатился так, что был виден только желтоватый белок.
Мигель Кастильо, предчувствуя самое недоброе, заревел, как раненный бык, и размахнувшись, запустил флягу внутрь фургона. Затем схватил Ретта Батлера за плечи и отбросил в сторону.
— Катись отсюда, сволочь, скотина! Ты уже должен быть мертвым.
Мигель схватил сержанта и принялся его трясти.
— Не умирай, не умирай.
Но голова сержанта безвольно болталась из стороны в сторону.
— Он мертв, — прохрипел Ретт Батлер, — и разжав руки, упал на землю.
— Как мертв? — взревел Мигель. — Это ты скотина, ты все испортил, ты убил его!
— Нет, он сам умер, — и Ретт Батлер закрыл глаза, — ты пожалел ему воды, как мне.
— Скотина, я тебя сейчас убью!
— Нет, ты меня не убьешь, — улыбка появилась на пересохших губах Ретта Батлера.
Мигель Кастильо выхватил револьвер и всунул его в рот Ретту.
— Я тебя сейчас застрелю.
— Нет, ты меня не убьешь, — Ретт отвернул голову и улыбнулся еще шире, — потому что если ты это сделаешь, то навсегда останешься таким же нищим, каков ты сейчас и таким же жадным и глупым.
— Почему это я не убью тебя? — насторожился Мигель Кастильо.
— Потому что я кое-что знаю.
Мигель вцепился в плечи Ретта.
— Он успел тебе сказать? А, Ретт?
— Да, он сказал мне.
— Что? Что ты от него услышал? — Мигель Кастильо тряс Ретта Батлера.
Но тот лишь отрицательно качал головой.
— Я тебе ничего не скажу.
— А я тебя убью, — уже неуверенным голосом сказал Мигель.
— Нет, ты оставишь меня в живых, и тогда может быть, я тебе кое в чем помогу.
— Что он тебе сказал?
— Имя.
— Он назвался?
— Нет, Мигель, он сказал имя, написанное на могиле, в которой лежат деньги.
— О, дьявол! — завопил Мигель и выстрелил в воздух.
А Ретт Батлер смеялся, но силы быстро покидали его, он уже не мог даже подняться.
— Имя, имя! — размахивая револьвером, требовал Мигель, — и я дам тебе воды.
— Нет, ты и так дашь мне воды.
— Назови, я дам тебе напиться, и мы вместе отправимся искать деньги.
— Нет, ты дашь мне воды и доставишь в город, а там посмотрим…
Глаза Ретта Батлера закатились, голова бессильно упала на грудь.
— Ты сволочь! — выкрикнул Мигель Кастильо. — Ты самая грязная свинья, которых я только знал.
Он, не разбирая на что наступает, влез в середину фургона, подхватил флягу и тут же склонился над Реттом Батлером.
