Мигель набирал в пригоршню воды и растирал ею грудь Ретта Батлера, но тот только мотал головой и никак не приходил в чувство. Мигель стал плескать ему водой в лицо.
— Не умирай, Ретт, слышишь? Не умирай! Я прошу тебя, не умирай, приятель, ты мне очень нужен.
— Воды… — прошептал Ретт.
— Вот вода, она здесь, ты мой лучший друг, пей сколько хочешь, — и Мигель уже занес флягу над приоткрытым ртом Ретта, но тут же спохватился.
— Тебе нельзя пить, ты умрешь, тебе только можно смочить губы. Видишь, я не жалею тебе воды, но тебе, в самом деле, нельзя пить.
Мигель смачивал губы Ретта Батлера, а тот жадно слизывал с них влагу.
— Потерпи, сейчас ты придешь в себя, я отвезу тебя в город. Только не умирай, тут всего сорок миль, это пара часов езды. У нас есть фургон, лошади отличные, только не умирай, — Мигель набрал полный рот воды и прыснул ею на Батлера.
Тот приоткрыл глаза, но тут же вновь опустил голову и потерял сознание.
Мигель засуетился, вытаскивая из фургона трупы. Он свалил их прямо на дороге и затащил внутрь Ретта Батлера, подложив ему под голову свернутые плащи, оставшиеся от предыдущих пассажиров.
— Только не умирай! — склонился он над Реттом. — Только не умирай!
Ретт беззвучно шептал что-то.
Мигель склонился над ним, прислушиваясь, в надежде, что тот произнесет имя, услышанное им от Билла Карлсона.
Но губы Батлера шептали что-то совсем несвязное:
— Отец… Каролина… Гарольд…
— Тьфу ты, — выругался Мигель, — даже сказать ничего путного не может. Ну что ж, придется его везти в город, ничего не поделаешь, хотя я бы с удовольствием пристрелил эту сволочь на месте.
Он вскочил на козлы, натянул вожжи. Кнут, описав в воздухе дугу, засвистел над спинами коней. Те рванули с места, и фургон, грохоча, понесся по каменистой пустыне.
Мигель Кастильо, не жалея лошадей, хлестал их. Ему было важно домчаться до города раньше, чем Ретт Батлер умрет.
«Может, его еще можно спасти, — думал мексиканец, — может, я еще узнаю имя, написанное на могиле».
И задрав голову вверх, Мигель Кастильо принялся молиться, чтобы всевышний сохранил жизнь Ретту Батлеру, его заклятому врагу.
— Боже, сделай так, чтобы он выжил, чтобы он не потерял рассудок, — молил Бога Мигель Кастильо.
И тут в наивной надежде, что Бог не расслышит его слов:
— Будь он проклят, этот Ретт Батлер! Ему всегда везет.
И вновь свистел кнут, вновь неслись кони. С их губ уже сыпались клочья белой пены.
А Мигель Кастильо настегивал их вновь и вновь, хотя те мчались уже на пределе своих сил.
То и дело мексиканец оглядывался на открытое окно фургона. Голова Ретта Батлера моталась из стороны в сторону, и Мигель борол в себе искушение остановить фургон и проверить, жив ли еще Ретт. Он смотрел, пытаясь уловить, вдыхает ли тот воздух.
И каждый раз Мигель успокоенно отворачивался: Ретт Батлер был еще жив. Его губы шевелились.
— Только не умирай, — приговаривал Мигель Кастильо, вновь настегивая лошадей.
«И почему я не прихватил с собой флягу? Я показал бы ее сержанту, и он бы обязательно сказал мне имя, — недоумевал Мигель Кастильо. — Я неудачник, это все моя проклятая жадность. Может быть, я успел бы сбегать за фляжкой, если бы сразу согласился на предложение. Ведь этот Карлсон мне обещал двести тысяч золотом за глоток воды. А я пожалел ее. Такие деньги всего за один глоток!»
Мигель Кастильо готов был расплакаться.
«Я поленился сбегать — и вот сейчас этот мерзавец Батлер все знает, а я нет. Он же теперь из меня вытянет всю душу.
Я буду вынужден ходить возле него на цырлах, а он, мерзавец, будет смотреть на меня и издеваться. А я ничего не смогу сделать.
Но когда деньги будут в моих руках, я ему покажу. Я вновь затащу его в пустыню и заставлю пройти все сто миль от начала и до конца, пусть он даже умрет в середине пути. Я привяжу его к лошади за ноги и буду тащить по пустыне, пока он весь не сотрется в порошок».
Мигель Кастильо злорадно улыбнулся такой мысли.
Он уже видел себя верхом на коне и волочащийся сзади на веревке труп Ретта Батлера.
Это немного его успокоило. Он вновь посмотрел в открытое окно фургона и заметил, что Ретт Батлер открыл глаза.
— Не умирай! — крикнул он Ретту. — Скоро приедем!
— Скотина, — прошептал Ретт Батлер.
— Ты мой лучший друг! — кричал Мигель. — Я тебя спасу, даже если ты не хочешь больше жить, и мы поделим деньги честно, поровну, половина тебе, половина мне.
Ретт Батлер, не в силах ответить, отрицательно покачал головой.
— Ну ладно, Ретт, я согласен и на третью часть.
Ретт Батлер вновь покачал головой.
— Нет, Мигель, я умру, я назло тебе сейчас умру, — и он закрыл глаза.
— Эй! Ты что, не умирай! Только не умирай! Ты мне нужен, ты мне будешь теперь дороже родного брата, только не умирай, дороже отца с матерью! Если хочешь, ты будешь мне как сын.
На лице Ретта появилась измученная улыбка. Он понимал, что его физические страдания — ерунда, по сравнению с тем, что сейчас переживает Мигель Кастильо.
А тот нахлестывал коней так, словно спешил на пожар.
