— Я хочу дать тебе один совет, — Джек Добсон наклонился к уху Ретта, — если соберешься уехать из Клостер-Тауна, то никого об этом не предупреждай, а уезжай тихо. И никому не говори, в какую сторону направишься. Ведь при тебе будет изрядная сумма денег, акций, да и просто золота и серебра.
— Я воспользуюсь твоим советом, Джек, обязательно воспользуюсь. Хотя я никого не боюсь.
— Я знаю, Ретт, что ты смелый и отчаянный человек, но все равно воспользуйся моим советом — не пожалеешь.
— Спасибо.
— К тому же ты не один, с тобой девушки.
— О да, — Ретт Баттлер задумался. — За их безопасность я сверну шею кому угодно.
— Не сомневаюсь.
— Послушай, Джек, ты, наверное, заходил в салун напротив?
— Да, я только что оттуда. А что?
— Как идет дело у моего приятеля?
— Ты имеешь в виду полковника Брандергаса?
— Конечно его.
— Знаешь, у него дела идут получше, чем у тебя.
— Да? — изумленно вскинул брови Ретт Баттлер.
— Да. Выдвижной ящик его стола уже забит доверху.
— Тогда, действительно, нам не стоит задерживаться в вашем городке. И, возможно, завтра утром мы его покинем.
— Тише, тише, — зашептал Джек Добсон и опасливо оглянулся по сторонам.
В помещении уже было достаточно напившихся ковбоев с желтыми повязками. Их шляпы были лихо сдвинуты на затылок, а у некоторых, наоборот, надвинуты на самые глаза. Мужчины расхаживали по питейному заведению, блуждали среди столов, явно нарываясь на скандал. Но их главарь, Ричард Баллоу, еще не давал команды.
Он сидел и опрокидывал бокал за бокалом. Но казалось, что виски его не берут. Без старшего брата он чувствовал себя хозяином всего городка. Его не смущало присутствие в питейном заведении начальника полиции и окружного шерифа. Ричарда вообще ничего не смущало. Он чувствовал себя вполне спокойно. Ведь кругом шастала почти дюжина его отъявленных головорезов, готовых в любой момент броситься на обидчика.
А над всем залом плыла мелодия. Пальцы пианиста двигались по клавишам быстро, буквально парили над ними, и инструмент, издавая легкое дребезжание, рождал прозрачно чистую мелодию. Казалось, что сыплются капли слепого дождика, поют в ветвях деревьев птицы, шелестит ветер, и по синему небу несутся легкие белые барашки облаков.
Сандра, мечтательно положив голову на плечо Кристиана, смотрела в потолок, туда, где клубился голубоватый табачный дым.
Пошатываясь и держа в руках полупустую бутылку и стакан, к пианисту подошел молодой широкоплечий парень, на потном лице которого как две капли смолы горели черные глаза.
— Что ты такое играешь? Мне плакать хочется, — сказал он, обращаясь к Кристиану.
— Знаешь, приятель, я играю то, что мне хочется.
— А ты не мог бы играть побыстрее и повеселее?
— Нет, приятель, это не я сочинил музыку.
— Не ты? — изумился ковбой и сделал несколько больших глотков их своего стакана.
— Конечно же не я, — сказал Кристиан, не отрываясь от клавиш.
— Тогда кто же сочинил эту музыку?
— Был когда-то очень хороший композитор, звали его Моцарт.
— Моцарт? Что-то я не слышал подобной фамилии в наших краях.
— Он был не местный, приятель, но сочинял очень хорошую музыку, — и Кристиан быстро пробежал пальцами по клавишам.
Показалось, что рассыпалась тысяча крупных капель дождя, и в окна ворвался свежий ветер, а где-то зажурчали ручьи.
— А все равно здорово, — бросил мужчина, заглядывая в глаза Сандре и пытаясь ее поцеловать.
Та выставила перед собой правую руку и оттолкнула парня. На его лице появилась озлобленное выражение.
Наконец, из-за своего стола выбрался Ричард Баллоу. Он как сомнамбула прошел сквозь прокуренное помещение. Ему явно хотелось глотнуть свежего воздуха, все расступались, уступая дорогу пьяному. Да и вообще, с этим человеком никто из жителей Клостер-Тауна связываться не желал.
Ричард выбрался на крыльцо, широко развел руки и посмотрел в темное, усыпанное звездами ночное небо. Из открытых окон питейного заведения долетали обрывки мелодий. А Ричард Баллоу, воздев к небу руки, замер, пошатываясь из стороны в сторону:
— Господи, как мне хорошо, — прошептал он и сплюнул себе под ноги.
Его потная рубашка липла к телу, а широкополое сомбреро болталось за спиной.
— Мне никогда не было так хорошо. Наверное, это чертова музыка навеяла на меня такое настроение, — проговорил он.
Оглядевшись по сторонам и не найдя к кому прицепиться, Ричард выхватил из кобуры вначале один револьвер и поводил им из стороны в сторону, выбирая мишень, потом вытащил из другой кобуры еще один револьвер. Зажав оружие в руках, несколько раз пьяно повернулся вокруг своей оси. Но на глаза ничего стоящего не попадалось. Тогда он вновь задрал голову к небу, в его маслянистых глазах отразилось два огромных пятнистых лунных диска.
— О, вот это то, что мне требуется, — проревел он, как раненный зверь, и принялся стрелять из револьверов в небо.
Люди, которые прогуливались этим поздним часом по площади, испуганно шарахнулись к стенам домов, побежали в укрытия.
А Ричард Баллоу продолжал палить в медный сверкающий диск.
— Попал! Попал! — кричал он, заслышав эхо каждого выстрела. — Ты почему, сволочь, не падаешь? А ну, быстрее.
