На этот раз Сандра, наполнив чашечку Кристиана, налила виски и себе. Они устроились поудобнее в постели и Сандра, даже не прикрывшись одеялом, прошептала:
— За нас, дорогой, вернее, за тебя.
— Нет, именно за нас, ведь мы теперь муж и жена.
— Странно мы начинаем проводить медовый месяц, — рассмеялась Сандра.
После того как она выпила немного виски, ей стало очень спокойно, даже мысли о Кристиане не беспокоили ее. Мужчина старался вести себя спокойно, как всегда, и именно это немного уняло тревогу Сандры. Густые сумерки за окном, журчание недалекой реки и ветер наполняли комнату спокойствием и прохладой. Сандра немного мерзла, но Кристиан смотрел на нее таким восхищенным взглядом, что женщина решила не одеваться. Она сидела рядом с ним на постели и курила. Огонек ее сигареты горел рубином в темном помещении. Было слышно как потрескивают стены, как поскрипывают стропила. Ночь все незаметное днем делает явным, и, может, поэтому именно ночью люди не боятся открывать свои чувства, не боятся, что их неправильно поймут другие.
Рука Кристиана скользила по плечу Сандры. Он то накручивал на палец локоны ее волос, то осторожно высвобождал его, и послушные волосы Сандры сохраняли форму, завивались колечками. Кристиан склонил голову на бок, рассматривал совершенные формы своей подруги. Она уже совершенно не стеснялась его. Этой ночью словно бы исчезла последняя преграда, разделявшая Сандру и Кристиана Мортимера.
Сандра улыбнулась.
— Ты даже не можешь представить себе, Кристиан, сколько ты сделал для меня, как ты изменил мою жизнь.
— Почему не могу, — ответил мужчина, — ты тоже изменила мою жизнь, я впервые перестал чувствовать себя одиноким.
— Ты любил кого-нибудь раньше, до меня? — спросила Сандра и голос ее задрожал.
— Тогда я думал, что это любовь, — усмехнулся мужчина, — но теперь понимаю, что я ошибался.
— Она была красивой? — спросила Сандра.
Кристиан ничего не ответил, его палец накручивал виток за витком ее послушные волосы. И Сандра хоть и понимала, что лучшее сейчас — это попросить Кристиана уснуть, дать ему отдохнуть, но была не в силах справиться с собой. Она поднесла его руку к своим губам и принялась целовать палец за пальцем.
— Ты целуешь меня так, Сандра, словно я уже покойник.
Только тут женщина заметила, что Кристиан немного пьян. Раньше виски почти не действовали на него, но сейчас организм мужчины был настолько ослаблен, что даже тех нескольких глотков было достаточно, чтобы глаза его затуманились.
— Кристиан, пообещай мне, что ты будешь жалеть себя ради меня.
— Я никогда, Сандра, не даю обещаний, которых не могу выполнить.
— Но все же пообещай, я прошу тебя, — настаивала женщина.
Кристиан до боли в суставах сжал ее руку.
— Сандра, надеюсь, ты никогда не пожалеешь о том, что поехала со мной, покинув Ойл-Сити?
— Ты совсем слабый, — говорила Сандра, проводя ладонью по его волосам, — тебе нужно уснуть, ты должен отдохнуть. Я задую свечу, и мы уснем.
— Не нужно, Сандра, я успею побыть в темноте, когда кончится жизнь, а сейчас я хочу смотреть на тебя. Поэтому лучше прибавь еще света.
Но в этот момент из-за облака выглянула луна и облила Сандру призрачным светом, а на пол комнаты легло перекрестие рамы. Сандра протянула руку и подставила ладонь лунному свету, словно желая поймать его.
— Свет — как счастье, — задумчиво сказала женщина, — его невозможно остановить, его невозможно задержать, в него можно только попасть, и он на мгновение сделает все понятным.
— Но он обманчив, — возразил ей Кристиан, — ведь днем ты совсем не такая, Сандра.
Женщина поднялась с постели и стала возле кровати. Ее темные волосы искрились, а их живописный беспорядок только усиливал ее привлекательность.
— Ты самое лучшее лекарство, — сказал Кристиан Мортимер, глядя на свою подругу. — А доктор Дуглас ничего не понимает в медицине. Убери к черту эти склянки, они только раздражают меня.
И странное дело, Сандра послушалась Кристиана, склянки исчезли в недрах тумбочки и теперь трудно было бы догадаться, что на постели сидит очень больной человек. Казалось, Кристиан только прилег отдохнуть, что он полон сил. Ему совсем не хотелось, чтобы Сандра его жалела, и он твердо решил для себя: пока у меня будут силы, я буду держаться на ногах и не позволю никому жалеть меня.
В коридоре послышались осторожные шаги. Они замерли перед дверью.
— Кристиан! — негромко позвал Ретт Баттлер.
Сандра тут же набросила пеньюар и отодвинула задвижку.
— Проходи, Ретт.
Баттлер удивился, застав Кристиана Мортимера с серебряной чашечкой в руках. В комнате пахло дымом, виски, но совсем не лекарством, как рассчитывал на это Ретт. Он не стал упрекать своего друга в том, что тот не следует советам врача. Он понимал, что сам на его месте вел бы себя точно так же.
— Я вижу, тебе уже лучше, Кристиан.
— Лучше не бывает, — мистер Мортимер подвинулся, освобождая место, куда бы мог присесть Ретт Баттлер.
— Что ты думаешь, Кристиан, о поведении полковника и Жака Мокро? По-моему, они сделали неправильный выбор.
Кристиан задумчиво посмотрел на Ретта Баттлера.
