Решение проститься с Первопрестольной в цыганском трактире на Болотной не выглядело взвешенным, но Красная сказала, что пока она не снимет стресс от встречи с герцогом, никуда не поедет. Сухой тоже был не против поразмыслить в непринуждённой обстановке, куда им двигаться дальше. В трактире только рано утром не было посетителей, и то потому, что их всех выгоняли перед уборкой осколков разбитой посуды и зубов. После обеда в основном зале уже грели стулья разношёрстные компании и одинокие «философы», ищущие разрешения проблем личностного бытия. Выпить друзьям налили, но выяснилось, что денег у них не особо много, поэтому Красная тут же предложила хозяину трактира папе Бонифацию выступить вечером в его заведении. Быстро сойдясь на гонораре, Красная сначала думала выпить, но потом решила всё же подготовиться к выступлению. В одном они с Сухим соглашались безоговорочно – выступать пьяными, это ни к чему хорошему не приведёт. Пока Красная, сидя на подмостках сцены, составляла перечень песен, который после третьего исполнения будет отправлен в помойное ведро, потому что звезда войдет в раж (пардон, поймает вдохновение), Сухой решил сделать заметки о происшедшем ночью. Он вообще много писал, чтобы разобраться, что творится с миром, который и раньше не внушал доверия.
Рядом с друзьями у стойки трактирщика сидели двое: викинг и какой-то клерк. Кто из них был опаснее, Сухой затруднялся ответить. Викинг был явно из преображённых (на что указывал жуткий запах пота и крови), но и клерк, накидавшийся так рано, тоже походил на берсерка, которому нечего терять. Викинг выглядел колоритно: высокий, со светлыми волосами, часть которых была заплетена в боевые косы, зеленая рубаха со знаками Одина, явно сшитая на заказ, что говорило о том, что он хорошо зарабатывает. Естественно, он был не в доспехах – не на службе же. А вот худенький клерк со взъерошенными чёрными волосами был в офисном костюме, хотя явно на работу сегодня не собирался.
– Ты в дружине, что ли? – начал разговор с викингом Сухой.
Тот угрюмо кивнул, втирая в бороду остатки пены от выпитого пива. Видимо, от этого его борода и была такой густой.
– Приехал, или из местных? – не унимался трубадур.
– Из местных, но кровь настоящая, северная! – ударил себя в грудь викинг.
– Круто! Я – Сухой, а та валькирия у сцены – Красная. Приятно выпить с настоящим норвегом! – он сделал знак трактирной служанке, чтобы та принесла ещё пива.
– Харальд, одноглазый! – ответил викинг.
Сухой пристально посмотрел на него: глаза были на месте.
– Это я заранее взял себе такое прозвище. Наши глаза теряют часто, –заметил Харальд интерес Сухого. – А славу надо продумывать заранее. А вот ваши прозвища я что-то не пойму!
– Согласен, – кивнул в сторону подруги Сухой. – Надеюсь и вселенную это запутает.
Харальд хмыкнул. Бояться богов викингу не пристало. Если те бросили вызов, то нужно принять испытание, которое приведёт тебя в Вальгаллу, а не хитрить. Он считал, что на каждого хитрожопого у Локи всегда найдётся время для шутки. Хотя само преображение бывшего электрика седьмого разряда в высокорослого викинга кто-то может посчитать за издевку – подумаешь, не хватило одного разряда до бога-грома Тора.
– Харальд, ваши не рассказывают о каких-нибудь вратах богов или чём-нибудь героически-мифическом? – спросил Сухой.
– Нет, у нас всё охрана да попойки. Ждём, когда все осмелеют и решат снова воевать, вот тогда и наступит время героев. А то, после того, как танки стали превращаться тараны и осадные башни, а автоматы – в мечи и топоры, войны решили прекратить; сыкуны недоделанные, – Харальд сплюнул на пол. – Мне понравилось, когда запасы АК преобразились в палки и дубины. Кому-то даже обидно стало, но дубины-то были отличные. Да и за какой конец не возьмись, со своей задачей проламывать головы отлично справлялись – даже обезьяна сможет их освоить.
Сухой, показав, что абсолютно согласен со столь экспертным мнением, сделал большой глоток из принесённой кружки. Он посмотрел на лицо Красной, которая, прищурившись, явно придумывала какой-то эксцентричный перфоманс – в этом он не сомневался, лишь надеялся, что после него не придётся убегать от разъяренной публики. Отрыжка Харальда вернула его к разговору.
– Жаль, – сказал Сухой.
– А зачем тебе? – спросил Харальд. – Тебе чего, не хватает приключений в этом отмеченном богами месте – смотри, сколько всего происходит, а сколько ещё произойдет.
– В любом случае, даже преображённое – уже было, это всё уже было, – сказал Сухой, намекая на средневековость «преображенных масс». – А я надеюсь, что появится что-то по-настоящему новое!
– Скажи ещё, что тебе нужны единороги и драконы! – Харальд залился смехом.
– Так они, возможно, тоже были, – засмеялся в ответ Сухой. – Вот и ищу, что появится что-то совершенно новое, то, чего в мире ещё не было.
– В Стамбуле объявился какой-то дед. Его по новостям крутят, что, мол, он призывает всех бросить вызов богам; спроси у этого взбесившегося проповедника, – затянувшись сигаретой, произнёс клерк.
