Тем временем с неба просеянной мукой посыпался мелкий, волнуемый ветром снег. Стало серым всё вокруг.
Ольгир приблизился к кустам, от которых, как ему казалось, расходился приглушённый рык. Он раздвинул колкие ветви, и взгляд его, не нашарив землю, провалился вниз, в охотничью яму с кольями. На дне её, умирая, бился заморённый скулящий волк с проткнутой шеей. Кол прошёл по коже, не задев ни глотки, ни вен, и волк окровавленными слабыми лапами пытался разодрать свою плоть и вырваться на свободу. Ольгир затаил дыхание, поражённый зрелищем. Кол был коротко обломан, видимо, при падении, и вытащить его из волчьего тела не составило бы труда.
Зверь заметил человека. Он поднялся на задние лапы, только чтобы приблизить свою затравленную морду к человеческому лицу, но вышло так, что он сам снял себя с кола. Волк упал, замотал головой, не веря в собственную свободу, и, почувствовав прилив боли, ошарашенно замер. Тонкая струйка крови текла по его серой взмокшей шерсти, по дрожащим лапам на грязный снег.
– Попался ты, братец, – с толикой сочувствия произнёс Ольгир.
Волк поднял на него глаза, и они показались Ольгиру человеческими. Он ясно увидел в них человеческое имя и человеческую боль. Сердце забилось у самого горла.
Но он прогнал эту мысль прочь. Стал думать, как достать со дна ямы волка, чтобы показать брату и отцу, какого зверя он смог добыть. Ох и будут же им гордиться! Ольгир внимательнее осмотрел лук. Скол оказался небольшим. Может, повезёт и он не треснет при выстреле…
Должно же повезти! С конём не повезло, значит, в этот раз всё получится точно!
Ольгир положил на палец стрелу, медленно натянул и ослабил тетиву, пробуя лук. Трещина молчала, не разрасталась, и это внушало надежду. Ольгир вновь подошёл к краю ямы, на дне которой бился израненный волк. Зверь поднял морду, посмотрел затравленно и страшно – глаза его были сыры от слёз, а нос краснел от крови. Её запах, смешанный с потным духом зверя, растекался по стылому воздуху тёплым смрадом. Ольгиру стало дурно.
– Пристрелю тебя, чтобы не мучился, – прошептал Ольгир, успокаивая больше самого себя. Не бывает у зверей человеческих глаз. Не бывает у зверей человеческих чувств.
Ольгир натянул тетиву. Оперение коснулось щеки, и стрела, пролетев совсем немного, вонзилась в бочину волка. Зверь закричал страшным голосом, забился по яме, ломая боками колья и окрашивая их алым. Он припал лапами к земляным стенам своей темницы, обратив ожесточившийся взгляд на Ольгира. Испугавшись, тот мигом вложил в тетиву вторую стрелу и выстрелил. На этот раз стрела угодила в самое горло, прорезав прежнюю рану.
Волк успокоился, медленно осел, упал. Лёжа он долго ещё пытался извернуться, чтобы выгрызть торчащую из бока стрелу, и рана на шее разрасталась, заливая кровью. Волк захрипел, закашлял, и красная вода приближающейся смерти ринулась из его раскрытой пасти. С кровью из зверя медленно вытекала жизнь, и вот он уже затих, лишь продолжали вздрагивать его длинные лапы.
Ольгир с трудом отвёл взгляд. Морда волка, похожая на лицо, всё ещё восставала в его памяти. Ольгир проглотил ком в горле, размышляя, как теперь достать зверя из ловчей ямы. Он вышел на дорожку и принялся кликать Воронка, но тот не возвращался. Ольгир побродил ещё немного по округе, выискивая коня, однако поиски оказались тщетны. Идти глубже в лес, сойдя с тропы, Ольгир боялся – а ну как не найдёт потом пути назад. Снег ещё лежал не везде, и кое-где проглядывали прогалины, заполненные поникшими листьями рыжих папоротников, и мокрые кочки. Что же, теперь придётся надеяться только на себя.
Конечно, ему могли помочь и мужчины, но Ольгир не хотел их звать, чтобы те не узнали, как легко ему достался его первый волк.
Ольгир схватился за верёвку, завязал узел, сделав широкую петлю. Накинул петлю на шею за стрелой и длинной палкой поддел её, чтобы верёвка легла под морду. Потянул на себя, и петля послушно сузилась, объяв волчью шею. Ольгир удовлетворённо ухмыльнулся. Принялся тянуть, но волк оказался тяжелее, чем он думал, – самого Ольгира утаскивало за ним следом на скользкой листве.
Тогда он обвязал верёвку вокруг молодой осинки, что росла совсем близко, и принялся тянуть изо всех сил. Так верёвка не тащила его самого, да и плечом он смог упереться в ствол дерева. Он тянул что было сил, но волчья туша застряла где-то, лишь слегка приподнявшись. Ольгир завязал узел побелевшими от натуги пальцами и подошёл снова к краю ямы, чтобы взглянуть на волка. Тот повис совсем недалеко от края, и Ольгир смог вытянуть тушу руками.
Он повалил волка на землю, переводя дух. Зверь оказался огромен. Наверное, это был самый могучий волк в Онасканских лесах… Конунг-волк. Не верилось, что Ольгир смог самостоятельно его достать! Он ослабил петлю, отвязал верёвку и сложил её аккуратным колечком, попытался вытащить стрелы, но обе угодили в кости, застряв. Одну стрелу, расшатав, наконец удалось вытащить, вторая же, измазанная кровью, скользила в руках, не позволяя за себя толком ухватиться. Ольгиру пришлось обломить древко и оставить наконечник в туше.
