Так я упрямо преследовал её несколько минут — напролом, проваливаясь по колено в снег, перелезая через поваленные деревья, карабкаясь на обледенелые валуны. Больше всего я сейчас боялся упустить её, потому что понимал, что без источника тепла быстро окочурюсь.
Впрочем, зря беспокоился. Понаблюдав за движениями медузы, я понял, что она запросто могла бы улететь от меня, если бы захотела. Но она двигалась так, что я всегда мог до неё дотянуться. А если отставал — то зависала в воздухе, дожидаясь меня. И вела по извилистой траектории куда-то всё дальше в лес. Заманивает? Вот только куда?
А, плевать! Как будто у меня есть выбор…
«Автономный магический конструкт. И весьма устойчивый» — всплыла в мозгу фраза, сказанная голосом Путилина. Я даже на секунду увидел его — задумчиво прохаживающегося из стороны в сторону с прямой, как копьё, спиной, с незажжённой курительной трубкой в руке…
Медуза петляла ещё несколько минут, пока не вывела меня на довольно обширную поляну.
Изба!
Я так сосредоточился на том, чтобы не отставать от источающего тепло призрака, что не замечал ничего вокруг, и дом вынырнул перед мной, словно из-под земли.
Небольшой квадратный сруб из старых растрескавшихся брёвен, с толстой соломенной крышей и узкими горизонтальными оконцами, больше похожими на бойницы. Приподнятый на толстых сваях так, что под ним вполне можно пробежать, не особо пригибаясь. Рядом с ним — ещё один, поменьше. Оба выглядят нежилыми — тёмные, покосившиеся, покрытые толстой коркой инея.
Какой-то сюр. Избушки на курьих ножках, блин…
Да где я, чёрт побери⁈ Хоть убей, не помню, как здесь оказался. Это сон? Или горячечный бред?
Медуза, чуть покружив над торчащим из-под земли пнём, покрытым грубоватой резьбой со знакомыми рунами, приземлилась в глубокую выемку в верхней его части и угнездилась там, сжавшись в плотный комок размером с кулак.
И погасла.
Нет, нет, нет! Я зашарил ладонями по пню — будто мучимый жаждой путник, пытающийся ладонями ухватить пролитую воду, быстро впитывающуюся в песок.
— Заблудился? — раздался позади ласковый женский голос.
Прозвучало вполне дружелюбно. Да и сам голос был приятный — глубокий, грудной, обволакивающий, с явными нотками кокетства. Но у меня от него мурашки по хребту пробежали. Размером с жука-навозника.
Я медленно обернулся.
Она стояла рядом с избой, придерживаясь одной рукой за сваю. Красивая. Белая мраморная кожа, алые губы, искрящиеся зеленые глаза — яркие, будто светящиеся изнутри. Грива медно-рыжих волос, спадающих буйными волнистыми локонами ниже поясницы. Одета лишь в тонкую льняную рубаху, едва доходящую до середины бёдер, с незатейливой двухцветной вышивкой.
— У, замёрз-то как, бедненький! — рассмеялась она, держась за сваю и отклонившись в сторону, будто на шесте для стриптиза. Снег поскрипывал под её босыми ногами.
Я отшатнулся, побежал прочь, но не успел сделать и нескольких шагов, как пришлось затормозить на самом краю высокого обрыва. Сердце в пятки ушло от ужаса. Я едва удержался, балансируя на кромке вертикальной каменной стены, уходящей вниз, в промёрзлую мглу. Где-то там, в десятке метров подо мной покачивались от ветра верхушки деревьев…
— Ну, куда же ты, добрый молодец? — продолжала хихикать рыжеволосая ведьма.
Сон… Это просто сон! Кошмар. Но как от него очнуться?
Я ущипнул себя за щёку — зло, крепко, стараясь сделать больно. Кажется, даже отщипнул кусочек кожи — мороз так притупил ощущения, что и не поймёшь толком.
Метнулся в другую сторону, но тоже наткнулся на обрыв. Рванул между срубами, но по другую сторону поляны упёрся на непроходимую стену из колючего бурелома. На ведьму старался не глядеть, но она непостижимым образом оказывалась всюду, куда я оборачивался. И снисходительно смеялась на все мои попытки сбежать.
От смеха её мутилось сознание, сердце колотилось всё сильнее, колени подкашивались. Остановившись, я зло выругался. Сжал кулаки, постарался успокоиться.
— Кто ты?
Звук собственного голоса показался незнакомым — какой-то каркающий, хриплый.
— Да неужто не узнал? — с издёвкой спросила рыжая, уже откровенно потешаясь. — Ну ладно, ладно, успокойся. Замёрз совсем, из сил выбился. А я тебе уже и баньку истопила.
Двери одной из изб — той, что поменьше, вдруг со скрипом распахнулись, выпуская наружу целое облако густого горячего пара.
— Ну, не стесняйся! Заходи скорей, выстудишь же.
Ситуация вымораживала меня своей нелепостью. Нет, это даже не сон. Это бред! Я брежу. Чёртова албыс залезла мне в мозг!
Или… Может, я и вовсе умер? Может, лежу сейчас где-то там, в парке, истекая кровью. И не было никакой победы. Как раз то было сном — жуткая бойня, которую устроила албыс. Раненый Путилин, Демьян, с рёвом вырывающий из груди медные когти, Варвара, оказавшаяся медведем-оборотнем…
Я зажмурился и помотал головой. Морок не исчезал. Зато баня в нескольких шагах от меня так и манила исходящим изнутри жаром. Плюнув на всё, я заскочил внутрь и захлопнул за собой дверь.
