Через сорок шагов мы добрались до солнечных медведей. Когда мы пробегали под их сверкающими телами, Лето ахал и охал от восторга. Жар был невыносимым, и хотя мы старались бежать как можно быстрее, я был совершенно уверен, что чувствую запах своих горящих волос. Пока мы пробегали между двумя медведями, Лето взлетел в воздух, протянул вперёд свои маленькие лапки и погладил их с выражением восторга на мордочке.
Через шестьдесят шагов мы миновали медведей (их головы были устремлены в другую сторону), а через семьдесят пять шагов я остановился и повернулся в тот самый момент, когда время снова начало идти. Прошло всего несколько секунд, но этого было вполне достаточно. Медведи продолжали свой бег, не замечая, что нам удалось скрыться. Я снова повернул Е4, уменьшился до своего обычного роста и поставил Тайк на песок.
Тайк весело и беззаботно рассмеялась, радуясь, что осталась жива. Я улыбнулся и посмотрел на Лето.
– Мне показалось, что ты вот-вот заплачешь, – заметил я.
Он нахмурился.
– Драконьи слёзы – панацея[86], мальчик. Тебе остаётся только мечтать, чтобы я заплакал.
– Значит, только это выгонит тебя из моего башмака? – спросил я. – Обещание почти неизбежной смерти от рук редкого и опасного существа?
– Или мороженое, – ответил Лето.
– Я только что ел мороженое! Где ты был?
– Ты мне не предложил, – проворчал Лето. – Я знаю, когда меня не хотят видеть. – И с этими словами он скользнул вниз по моей ноге и забрался в башмак.
Мы с Тайк стояли и смотрели, как солнечные медведи прыгнули на небо, поднялись над поверхностью луны и полетели к другому далёкому небесному объекту. На мгновение я почувствовал облегчение. А потом сзади меня обдала волна тепла.
Я повернулся и оказался лицом к лицу с солнечным медведем. Его сияющая голова была размером с микроавтобус и лежала на земле, так что он смотрел мне прямо в глаза. Вблизи его шкура действительно напоминала расплавленное золото, а глаза походили на сверкающие мокрые сапфиры размером с баскетбольные мячи. Я должен был вспыхнуть и загореться, но этого не произошло, и я понял, что медведь каким-то образом уменьшает исходящий от него жар. Тайк застыла, и я почувствовал знакомую щекотку: Лето забрался по спине мне на плечо.
– Отличная работа, Саймон, – шепнул он мне на ухо. – Полагаю, ты нашёл мать!
Медведица выдохнула, взъерошив мои волосы и выпустив очередную порцию света. Я почувствовал, как стянуло кожу, и понял, что у меня будет ожог первой степени. Лето замурлыкал от восторга.
– Что нам теперь делать? – прошептал я, не размыкая губ.
– Ш-ш! – прошипел Лето. – Она говорит. Разве ты не… Вот. – Он прижал палец к моему виску, и я тут же услышал у себя в голове нежный женский голос.
– …место полно тьмы, – говорила она. – Мы не можем уничтожить его, ибо это не наша работа. Хорошо, что ты пришёл, Маг Света. Мы благословляем тебя, Друг Солнечных Медведей. – Медведица коснулась носом моей груди, и тут же последовала вспышка света, похожая на трепет бабочек. А потом она повернулась и побежала прочь по следу своих сверкающих медвежат.
– Вот это да! – произнёс я, потирая грудь.
Тайк потирала руки, словно хотела убедиться, что всё ещё жива.
– Признаю, твоя жизнь никогда не бывает скучной, Саймон.
Лето, сияя от гордости, хлопнул меня по затылку.
– Я знал, что ты чего-то достигнешь! Друг Солнечных Медведей! Как вам это нравится? Скажи-ка, что ты почувствовал, когда она тебя коснулась? У тебя остался след? Щекотно? Дай посмотреть. – И Лето нырнул за воротник моей рубашки.
– ЛЕТО! – взвизгнул я и принялся приплясывать на месте[87].
– Ай! – воскликнул он. – Прекрати размахивать руками!
Я сунул руку за воротник и вытащил дракона. Крепко держа Лето в кулаке, я старался не думать, каким огромным он может быть, с какой силой извергает огонь и как быстро может меня изжарить.
Тайк была вне себя от ярости.
– Отпусти его, Саймон!
Я не послушался.
– Если хочешь посмотреть, я тебе покажу, – сказал я.
Лето сердито уставился на меня.
– Я думал, мы договорились – никаких прикосновений.
– Ты же живёшь в моём башмаке, – ответил я.
– Я имел в виду прикосновений ко мне, – повторил Лето.
– Согласен, – ответил я, – но правило не работает, когда ты залезаешь мне под рубашку.
– Справедливо. А теперь показывай.
Я поднял рубашку, но там ничего не было.
– Ага! – воскликнул Лето с таким видом, как будто я показал ему татуировку с изображением Моны Лизы. – Да, вижу! Это замечательно. Это великий дар[88]!
– Брось! – сказал я. – Хватит дурачиться. Там ничего нет.
– Есть! Хотя, возможно, ты этого не видишь. – Лето поднял лапку и коснулся моего солнечного сплетения. – Она маленькая, но заметная. Морда солнечного медведя. Уверяю тебя, творения тьмы не захотят на неё смотреть.
– Здорово. В следующий раз, когда появится Рон, я просто подниму рубашку и покажу ему.
– Это не шутки, – сердито ответил Лето. – А теперь опусти рубашку и пойдём отсюда. Ненавижу пустыни.
– Извини, – по-овечьи[89] робко извинился я.
