Мы прошли через прихожую и оказались на кухне, хотя она отличалась ото всех кухонь, которые мне приходилось видеть ранее. Она была идеально круглой, а пол усеивал пляжный песок. Посреди кухни в круглом углублении для костра жарился цыплёнок, а напротив него женщина лет шестидесяти резала яркие фрукты таким огромным ножом, что им можно было бы разрубить пополам корову.
Сама женщина была маленькой, хрупкой – я заметил, что все кухонные поверхности были ниже обычного, чтобы ей с её ростом было удобно, – и почти такой же яркой, как и фрукты, которые она резала. У неё была очень смуглая опаловая[53] кожа, а волосы, – белые, как наметённый снег[54].
– Бабушка Локи, – вежливо сказал Дрейк, – это Саймон, о котором я вам говорил. А это его… друг Тав.
Бабушка Локи повернулась и подошла к нам, держа в одной руке наполовину нарезанный оранжевый фрукт, а в другой – огромный тесак. У неё было доброе лицо и тёмно-зелёные глаза.
– Ах да, – сказала она. – Я Лолиалокианалли, но вы можете называть меня бабушкой Локи. Меня все так называют. Саймон и Тав… По слухам так зовут новых учеников Броки, гнусного закоренелого негодяя, если хотите знать, хотя я и не люблю ни о ком дурно отзываться. Король его не любит. Он сам вчера об этом сказал. Вы ведь не те самые Саймон и Тав?
– Ну… – начал я, разглядывая нож.
Дрейк вздохнул.
– Боюсь, это они и есть, бабушка Локи, хотя, строго говоря, не думаю, что это было их решение.
– Конечно, нет, – с готовностью ответила она. – Скажите-ка, Брока уже просил вас кого-нибудь убить? Или что-нибудь украсть?
– Ну… – уклончиво промямлил я.
– Я так и думала. Злой учитель всегда так делает. Заставляет вас пойти против совести и поверить ему. Первый шаг на пути к тому, чтобы превратить вас в злобных рабов.
Тав откашлялся.
– Прошу прощения, но что вам известно о злобных учителях? Или о рабах?
– Мне известно всё, дорогой мой. – Бабушка Локи покрепче взяла скользкий фрукт и принялась осматривать моё лицо с помощью ножа, поворачивая мою голову то в одну, то в другую сторону, приподнимая волосы и постукивая по монете на лбу. Она отвела мою голову назад и заглянула в ноздри, а потом снова заставила меня опустить голову. К счастью, она пользовалась тупой стороной ножа.
– Вот этот очень интересный, как ты и говорил, Дракус. Но ему надо вымыться.
Она повернулась и махнула ножом куда-то вглубь квартиры.
– Твоя девочка на том же самом месте, и моя внучка тоже где-то здесь.
– Сюда, – сказал Дрейк, быстро уводя нас в коридор. – Привет, Лони! – Дрейк прижался спиной к стене, и мимо него проскользнула худенькая девочка с кувшином воды.
– Привет, – сказала она и взглянула на меня.
У меня отвисла челюсть. Она была раз в семнадцать красивее любой девочки, которую я видел раньше[55]. У неё была тёмная кожа, как у бабушки, и белые волосы, а в синих глазах блестели золотистые точки.
– Э-э-э… – промямлил я.
– Я Лолиалониакалли, – сказала девочка.
– Ло-ла-ла-ла…
– Можете называть меня Лони. А ты?
Стыдно сказать, но в тот момент я забыл своё имя. Запаниковав, я произнёс первые умные слова, которые пришли мне в голову.
– Пневмоноультрамикроскопический силиковулканокониоз[56].
– Это твоё имя?
– Ха-ха! – глупо рассмеялся я. – Нет, я Файмон Сейтер. Нет. Слаймен Фейкер. Нет, нет…
– САЙМОН ФЕЙТЕР! – загремел голос Тессы в комнате в конце коридора. – ХВАТИТ ПУСКАТЬ СЛЮНИ И ТАЩИ СЮДА СВОЮ ТРУСЛИВУЮ, ПРЕЗРЕННУЮ, ТУПУЮ, КРИВУЮ ЗАДНИЦУ![57]
– Мне пора, – сказал я и сумел улыбнуться, не пуская слюни.
Лони улыбнулась, сочувственно посмотрела на меня и ушла, прежде чем мои щёки начали краснеть.
– У меня вовсе не кривая задница, – возразил я, сворачивая за угол и направляясь к комнате в конце коридора. – Она работает совершенно…
Тесса, которую я ожидал увидеть лежащей в кровати и больной, парила в центре комнаты. По крайней мере верхняя часть её туловища. Её талия была приклеена к стеклянной подставке каким-то светящимся голубым веществом. И хотя теперь Тесса была вполовину меньше, выглядела она в два раза более разъярённой, чем когда-либо.
– Привет, Саймон.
– Т-т-тесса, – промямлил я. – А где всё остальное?
– А, ты об этом. Очень мило, что заметил[58]. Но раз уж ты спросил, полагаю, вторая половина осталась или в гробнице Рона или летает где-то в пространственно-временном вакууме будущего.
– Ясно, – ответил я и протянул к ней руки, пытаясь придумать, как исправить ситуацию, которая определённо вышла из-под контроля. – Тесса, мне ужасно жаль.
– Ещё бы, мистер.
– Тесса, с тобой всё в порядке? Я имею в виду, кроме… С тобой ведь всё в порядке. Да?
– Со мной всё просто чудесно, Саймон. Хорошая новость в том, что я не страдаю от ампутации ног, потому что формально моих ног ещё не существует.
– Ясно… – ответил я, глядя на обрубок её тела. – Это хорошо.
– Но плохая новость в том, что поскольку нижняя часть тела отсутствует, мои внутренности то и дело пытаются выбраться наружу!
– Кажется, это…
