Пытаюсь вцепиться в волосы Саита, но мои руки перехватывают, заводят за спину и удерживают в одной ладони. Вторая ладонь по-хозяйски сжимает грудь, большой палец сквозь ткань платья очерчивает напряженный сосок. Черт побрал предательское тело! Ненавижу себя в эту минуту так сильно, что прикусываю нижнюю мужскую губу.
— Сучка! — шипит Саит, ужесточая напор на мой рот. Поцелуй совсем не похож на поцелуй двух влюбленных иль любовников, это больше похоже на борьбу двух одержимых друг другом людей.
Мои руки отпускают, но тут же разворачивают лицом к стене. Упираюсь ладонями о кафель, тяжело дышу, слыша за спиной звон пряжки ремня, звук расстегиваемой ширинки. Непроизвольно дергаюсь, когда бесцеремонно задирают платье до самой талии. Тут же получаю неожиданный шлепок по ягодице.
От шока и удивления замираю, не двигаюсь. Злость немного утихает, двигаясь немного в сторонку, чтобы рядом расположилась покорность. Саит сильнее меня, меня усмирят за секунду.
Ставлю очередную галочку в разнице Саита в Прошлом и Саита в Настоящем. Два разных человека. В прошлом Саит бы себе такого отношения ко мне бы не позволил, в настоящем Саит брал то, что хотел и считал своим.
Его пальцы оказываются во мне, заставляя от неожиданно вздрогнуть. На сухую заниматься сексом меня совсем не прельщает, но я слишком напугана звериной сущностью мужчины за спиной, чтобы возбудиться от его присутствия. Чувствую влагу на коже бедер, прикрываю глаза. Сопротивляться сейчас бесполезно, только хуже себе сделаю, можно на время смириться.
Давление между ног усиливается, через мгновение глухо стону, утыкаясь лбом в холодный бездушный кафель. Кусаю до крови губы, чтобы не стонать, чтобы ни один звук не вырвался из моей груди. Не знаю, чувствует ли Саит, что мне неприятно, задумывает ли он о моем настроении, но его движения ни на секунду не замедляются. Он двигается в своем темпе, методично и глубоко.
Похоже ли это на изнасилованье? Нет. Я недолго сопротивлялась. Скорей это принуждение. Я сдалась во власть сильнее себя, но не покорилась. Любовь, теплившая в моем сердце угольками все три года к этому человеку, с каждой секундой гасла.
Тишину туалета нарушают звук шлепков наших тел и тяжелое дыхание. Я отключаюсь от происходящего, улавливаю смену темпа и зажмуриваюсь, когда крепко сжимают мои бедра. Несколько секунд мы не двигаемся, потом Саит отстраняется.
Стою неподвижно, слушая, как он мое руки, выдергивает бумажные полотенца. Вновь чувствую его рядом с собой. Горячее дыхание обжигает кожу ног. Он заботливо стирает свою сперму, поправляет на мне трусики, потом платье. Разворачивает к себе лицом, приподнимает мой подбородок, удерживая его двумя пальцами.
Внимательно разглядывает мои глаза, стирает под ними костяшками влагу. Берет за руку и тянет на выход. Выбора вновь не оставляет.
Появившись с ним в зале, опускаю голову. Кажется, что на меня со всех сторон смотрят с осуждением. Подходим к столу, я вскидываю глаза на Пола, который изумленно смотрит сначала на наши руки, потом на меня. Сглатываю.
Снимаю кольцо с пальца, кладу его перед тарелкой Пола, смотрю ему в глаза. Он все понимает без слов, нам нет нужды друг другу сейчас объясняться. Забираю свою сумочку, Саит по-прежнему не отпускает мою ладонь. Тянет к выходу. Я, как овца на веревке, покорно следую за ним.
Оказавшись в его машине, отворачиваюсь к окну. В салоне его энергетика ощущается ещё мощнее, она удушает. Я вздрагиваю, когда бедро Саита прижимается ко мне. Хочется забиться в самый угол, чтобы никто не трогал. Опустошение внутри пугает. Молчание между нами давит, а нужно поговорить. Нужно четко провести границы между «я», «ты» и «мы». Хотя какое «мы», этого местоимения между нами нет.
Вздрагиваю и резко открываю глаза. Не сразу понимаю, что вижу перед собой не темное небо в звездах, а белый потолок. Сон, который только что терзал меня своей реальностью, быстро растворяется в настоящем.
Пытаюсь вспомнить, кого видел, но все лица действующих героев расплывчаты. Помню себя с ощущением, что взяли в заложники. Еще в ушах стоит звук выстрела. Среляли в меня. Этот дурацкий сон снится не каждый день, только если накануне меня вывели из равновесия и утрачен был контроль.
Рука тут же нащупывает шрам, обвожу пальцами его рваные края. Отец предлагал сделать пластику, скрыть уродство. Я отказался, напомнив ему, что у него самого шрамы по всему телу, а некоторые прикрыты татуировками. Иногда подумывал сделать тату, но так и не дошел до салона. То времени не было, то интереса.
Поворачиваюсь на бок. Рядом спит Дева, отвернувшись от меня. Обиделась, и я знаю почему и за что, но объяснять ей, что со мной случилось, не счел нужным. Тупая ревность не лучшее оправдание. И контроль над собой потерял, увидев, как Пол Кар нежно ей улыбался, трогал ее руки. Чувство собственника и дикая ревность сплелись в один узел. Я хотел всему миру показать, кому принадлежит Дева Скок. Моя. Полностью только моя.
