Оставив в значительной степени торговлю ломбардскими и северными невольниками,
первые из которых подпадали под действие заключенных городом соглашений, а вторые
ввозились иностранцами, скорее всего, иудеями, венецианцы обратились к другому
региону, способному поставлять много рабов - к отделенным от них Адриатическим
морем славянским землям. Документальное свидетельство того, что именно последние
составляли основной резервуар, из которого венецианские работорговцы получали
невольников, содержится в анализируемом ниже акте 960 г. о запрете на работорговлю, в
котором Далматия и Истрия предстают как основные поставщики рабов для Венеции
[207,с. 20;584,с. 371].Работорговля в это время процветала в южнославянских землях
вследствие междоусобиц среди славян. Как и в балтийском регионе, продажа пленников
была едва ли не самым удобным и доступным каналом получения золота и товаров. По
К.Иречеку, <рабы продавались после каждой войны между племенами, а равно и после
всякого успешного грабительского набега по суше и по морю> [401, с. 95], а от
Константина Багрянородного мы узнаем, что в числе подарков, посланных сербскими
князьями Мунтимиром, Строимиром и Гойником болгарскому хану Борису-Михаилу,
первое место занимали два раба [ 14, с. 143]. Тот же автор упоминает, кстати, и о торговле
между славянскими землями и Венецией, говоря, что последнюю посещали хорватские
купцы [14, с. 139]. О происхождении ввозимых в Венецию невольников сведений мы
почти не имеем; скорее всего, среди них встречались представители всех народов,
населявших тогда территорию, которую мы сегодня назвали бы бывшей СФРЮ.
Й.Хоффманн предполагает, что среди рабов особенно много было сербов [488, с. 167], но
явно неправильно интерпретирует Константина Багрянородного: на самом деле,
император, объясняя псевдоэтимологию слова <серб> (servus), говорит о том, что сербов
ромеи называли так потому, что они служили когда-то византийским правителям [14, с.
141], а не о том, как считает этот ученый, что их продавали в рабство в города Далматии.
Что касается продавцов живого товара, то среди них особое место занимали нарентане, известные своими пиратскими рейдами в Адриатике и нападавшие также и на
сопредельные славянские народы. По мнению ряда историков, именно к нарентанам
относится известный фрагмент хроники Андреа Дандоло (1306-1354), где автор говорит о
венецианских купцах, которые, движимые алчностью, скупали невольников у пиратов и
разбойников [590, с. 13; 488, 172; 189, т. 12, ч. 1, с. 158]. Скупка невольников была, судя по
всему, важным каналом поступления новых рабов в Венецию, однако существовали и
другие пути их приобретения. Венецианцы могли при случае и сами напасть на
славянские корабли и земли и увести с собой пленников. Так, в 996 г. Бадоарио Брагадино, посланный дожем Пьетро ОрсеолоН (991-1008) против хорватов, захватил остров Лиссу, а
взятых при этом пленных отправил в Венецию [71, с. 153; 189, т. 12, ч. 1, с. 197]. Сходным
образом, надо полагать, поступали и частные венецианские охотники за рабами, для
которых восточное побережье Адриатики в условиях набегов мусульманских пиратов на
центральные и южные районы Италии представляло собой менее опасную зону действий.
Кому поставляли венецианцы невольников? Сведения о торговле Венеции, да и вообще
итальянских городов с Востоком, которыми мы располагаем сейчас, крайне неполны и по
сути исчерпываются несколькими упоминаниями, которые для VIII и IX вв. приведены
выше. Почти при всех упоминаниях контрагентом итальянцев выступает Северная
Африка. Картина не изменяется и в X в. В 972 г., когда в Венеции были введены
ограничения на торговлю с сарацинами, в порту были арестованы три корабля, из которых
два отправлялись в ал-Махдиййу и один в Триполи [207, с. 28; 584, с. 374]. Между тем нет
ни одного свидетельства торговых связей Венеции с мусульманской Испанией" ;
собственно говоря, и связи других итальянских городов с Андалусией не представляются
особенно развитыми - амальфитанцы, например, появились в Испании лишь в 942 г., да и
то не как работорговцы [120, с. 278, 285]. Приводимое в свидетельство о том, что папа
Пасхалий I (817-824) разыскивал угнанных в рабство христиан и обнаружил некоторых из
них в Испании [150, с. 52], вряд ли можно считать доказательством существования
торговых связей между Италией и мусульманской Испанией, так как невольники были
скорее жертвами испано-мусульманских пиратов, предпринимавших в то время рейды на
Сардинию и в другие районы Средиземноморья. Наличие сведений о торговле Венеции с
Африкой и отсутствие таковых в отношении торговли с Андалусией, думается, вряд ли
случайно. Исторический контекст, в котором развивалась торговля Италии с
мусульманским миром в тот период, также говорит в пользу более тесных связей с
Африкой. Данные о торговле между Италией и Северной Африкой появляются уже в
середине VIII в., во время, когда Андалусия переживала период внутренних смут и
хозяйственного упадка. В IX в. североафриканские мусульмане вторглись в Италию,
создав себе ряд баз (Сицилия, Бари, Гарильяно), и заняли намного более сильные позиции