караванным. Именно так, очевидно, следует толковать высказывание Ибн Хаукала о том, что территория, с которой шли хорасанцы, связана с землей сакалиба, - восточный автор
имеет в виду существование прямого пути по суше. Но почему из Хорасана (и, видимо, из
Хорезма) стали приходить охотники за невольниками?
Для ответа на этот вопрос следует принять во внимание ситуацию, сложившуюся на
волжском пути во второй половине X в. В 965 г. Святослав совершил свой знаменитый
поход на Хазарию. Были полностью разрушены Булгар, затем столица Хазарии и
Семендер, хазарское владение на Кавказе, где правили родственники кагана. Разгром
Волжской Булгарии и Хазарии имел, разумеется, важные последствия и для торговли.
Прежде всего, мне представляется вполне естественным, что русы на какое-то время
перестали приезжать в Булгар и Хазарию: они сами уничтожили те рынки, на которые
когда-то приходили. Как говорилось выше, именно с 60-х гг. X в. количество восточных
монет, находимых в России, Восточной Европе и странах балтийского региона, резко
уменьшается. Через некоторое время, правда, торговые связи частично
восстанавливаются. Найдено некоторое количество монет, относящихся ко времени после
965 г.; кроме того, ал-Мукаддаси в конце X в. сообщал, что из Булгара в Хорезм вывозятся, в частности, кольчуги и мечи [76, с. 325], которые, вероятно, поставляли русы. Между тем
объем торговли русов по Волге сильно сократился, причем поток товаров, по-видимому, направлялся теперь только в Булгар. Хазарский каганат перестал существовать, а
Волжская Булгария значительно ослабела. Столицу Хазарии постепенно снова начали
заселять главным образом ее прежние обитатели. Но ситуация переменилась: уцелевшие
хазары приняли ислам [76, с. 361], причем находились теперь под покровительством
ширваншаха Мухаммада Ибн Ахмада ал-Азди [279, с. 336]. Для мусульманских купцов
прикаспийских областей такое положение дел было благоприятным. У нас нет данных, что
Святослав во время своего похода разорил мусульманские владения на Каспии; и местные
купцы, следовательно, не понесли такого ущерба, как жители
Хазарии, во всяком случае не должны были начинать с нуля. После похода и в Хазарии, и в
Булгаре преобладали мусульмане, что, разумеется, способствовало мусульманской
торговле. Купцы из Хазарии и Булгара действовали в гораздо менее выгодных условиях. В
результате похода Святослава их экономические позиции были серьезно подорваны;
многие, скорее всего, вообще потеряли свое состояние. К тому же в Хазарии и Волжской
Булгарии не было залежей серебра. У местных торговцев, следовательно, его было
намного меньше, чем у купцов из Ирана и Хорезма. Сокращение русской торговли и
слабость Булгара и Хазарии привели к тому, что ведущая роль в торговле в бассейне Волги
перешла к мусульманским, прежде всего хорезмийским, купцам. Согласно Ибн Хаукалу, хорезмийцы отправлялись за мехами в самые дальние страны [279, с. 398], т.е. достигали
Булгара, а возможно, шли еще дальше. Ал-Мукаддаси приводит длинный и весьма
впечатляющий список товаров, привозимых в Хорезм из Булгара [76, с. 324-325].
Вслед за торговцами на север устремлялись и охотники за невольниками. Со слов купцов
им, конечно, было известно, что за Булгаром открывается огромная страна, где можно
практически безнаказанно охотиться на людей. Выгода от этого была несомненной, и
многочисленные гази вскоре стали отправляться в набеги на север. Ибн Хаукал особо
подчеркивает, что набеги хорасанцев на сакалиба повторялись часто [279, с. 332].
Как проходили эти набеги и против кого они были направлены? Вопрос о смысле понятия
сакалиба в данном случае затрагивался выше (см.: часть I, гл. 2), но рассмотрение его было
отложено до изучения исторического контекста. Возвращаясь к нему сейчас, начнем с
того, что исходным пунктом гази служил, как говорит Ибн Хаукал, Булгар. Мне
представляется маловероятным, чтобы гази начинали охотиться на невольников совсем
рядом с Булгаром: в этом случае конфликт с местными жителями был бы неизбежен.
Далее, трудно представить себе, чтобы гази, оказавшись в чужой стране, отправлялись на
поиски жертв в густой, незнакомый и полный опасностей лес. Более вероятно, что они
шли по маршрутам купцов - так легче было найти ориентиры. Большую роль в этом
отношении приобретал, разумеется, путь из Булгара в Киев. Гази могли следовать за
купцами. Но от пределов расселения славян их отделяло десять дней пути. Конечно,
нельзя поручиться, что все гази проделывали этот путь и достигали славянских земель. Их
нападениям, разумеется, могли подвергаться и селения угро-финских народов. Думается, впрочем, что идея о нападениях гази на славян тоже имеет право на существование. Ибн
Хаукал не говорит о нападениях гази на буртасов, под каковым именем на Востоке были
известны угро-финские народы, к тому же некоторую роль должна была играть здесь и
ситуационная логика. Если представить себе, что гази двигались по земле угро-финнов и
нападали на них же, то они не могли не рисковать в любой момент подвергнуться
нападению других угро-финнов, стремившихся освободить своих соплеменников. Но