событий уязвима для нескольких логических вопросов. Почему славяне Иссоса поднялись
на заведомо безнадежную борьбу в 757/58 г., когда власть 'Аббасидов уже утвердилась?
Почему, например, они не ушли к византийцам, как это сделали гассанидские арабы в VII в., уцелевшие сторонники Бабека в IX в. или арабы племени Бану Хабиб в X в.? Почему
Мухаммад ал-Махди ходил походом только на славян, хотя гарнизон Иссоса состоял из
славян, набатейцев и персов? Почему Мухаммад ал-Махди, подавив восстание славян, не
перебил их и даже не переселил в отдаленные места, а, наоборот, определил служить в
большом городе, важном приграничном форпосте (если славяне действительно были
врагами 'Аббасидов, то ал-Мансуру и Мухаммаду ал-Махди с неизбежностью пришлось
бы считаться с возможностью того, что они поднимут новое восстание и сдадут
Мопсуэстию византийцам)? Отсутствие в рассказе ал-Балазури каких-либо следов
насильственности переселения наводит на мысль, что в данном случае обошлось без
вооруженного противостояния, иными словами, что имел место простой перевод
гарнизона из одного города в другой.
40 Впоследствии в Тарсус перевели еще две тысячи человек из Моп-суэстии и тысячу
антиохийцев [149, с. 169].
41 Когда в 155 г.х. (13 декабря 771 - 2 декабря 772 г.) ал-Мансур построил для себя город
ар-Рафику близ Багдада, он установил в ней гарнизон из хорасанцев [149, с. 179].
i2 Показания Никифора полностью принимал на веру Г.Острогорский, заметивший, что
цифра 208 тысяч не округлена и, следовательно, вряд ли взята произвольно; скорее, она
происходит из официальных записей [571, с. 198, прим. 1; 378, с. 57]. По мнению
Острогорского, Никифор говорит обо всех переселенцах, а не только о взрослых
мужчинах, способных носить оружие. Мнение Острогорского поддерживали Я.Фер-луга и
Х.Диттен [397, с. 52; 449, с. 86, 382 соотв.]. Рассуждая в том же ключе, М.Гребнер замечал, что у нас нет достаточно убедительных оснований ставить под сомнение данную
Никифором цифру: речь идет не о пленных (которых вряд ли могло быть столько), а о
людях, переселявшихся добровольно, причем после значительных политических
потрясений в Болгарии [468, с. 43 и прим. 24 там же], то есть, фактически, о волне
беженцев. Противоположное мнение высказал П.Харанис, заметивший, что при
транспортных средствах того времени переправа такого множества людей была бы
невозможна [428, с. 76- 77] (греческий ученый основывается на показании Никифора
относительно того, что славяне бежали <через Понт Эвксинский>, то есть по морю, - для
таких плаваний их лодки-однодеревки были мало приспособлены). Отрицая
достоверность данной Никифором цифры, Харанис в то же время признавал, что
численность славян была сравнительно большой, возможно, несколько десятков тысяч
человек [428, с. 77-78]. На возражение Хараниса Диттен отвечает тем, что славяне
пересекали Босфор не на своих лодках, а на предоставленных Константином судах [449, с.
86]. Заметим, что Харанис вскоре изменил свое мнение, согласившись с тем, что данная
Никифором цифра заслуживает доверия [432, с. 12, прим. 8]. Тем не менее некоторые
ученые считают оценку Никифора преувеличенной - как и многие другие большие цифры, встречающиеся в трудах средневековых авторов [617, с. 50; 23, т. 2, с. 244, прим. 98].
43 Идею Малингудиса развил впоследствии Х.Диттен, показавший, что речь идет об
имени Мирко, уменьшительном от Мирослав [448, с. 102]. В.Бешевлиев полагал, что
Мюрицикий - имя не славянское, а протоболгарское, но не приводил ни доказательств, ни
аналогий [415, с. 229].
44 Альтернативное мнение относительно происхождения Фомы дает другой византийский
историк первой половины X в. Иосиф Генесий, согласно которому Фома был армянином
из семьи, жившей у озера
Газуру [185, т. 109, с. 998]. Но Генесий противоречит сам себе, ибо затем пишет, что Фома
был скифом [185, т. 109, с. 1027], то есть, очевидно, славянином. В современной
историографии это противоречие решается следующим образом: Фома был выходцем из
славянской семьи, жившей у озера Газуру в византийской Армении (см. ниже).
45 Относительно происхождения Фомы см., прежде всего, работу П.Лемерля <Фома
Славянин> [519]. Изучая данные различных источников, Лемерль приходит к выводу, что
наиболее правильна версия <Продолжателя Феофана>.
46 По незнанию древнегреческого языка не могу произвести текстуальный анализ этого
фрагмента, однако у П.Лемерля он выглядит так:
Столь малая активность франков по отношению к славянам объясняется тем, что
Каролинги в это время были заняты другими делами. В числе их главных противников
были Баварское герцогство, Ланго-бардское королевство, Аварский каганат и саксы. Но к
началу IX в. первые три из этих противников уже перестали существовать, а с
сопротивлением саксов было навсегда покончено в 804 г., когда они были переселены за
Рейн. Франки вышли на границы славянских земель, германский и славянский миры
оказались лицом к лицу. Военные столкновения не заставили долго ждать себя: уже в 805
г. Карл, сын Карла Великого, нападает на чехов и ведет против них опустошительную
