– Никого из знакомых ребят не зовут Диего. Ты будешь мой первый Диего!
Она рассмеялась. Ром обжигал, но ласково – после пятого глотка. Жар плыл снаружи и внутри, и полковник расплавился, растекся на постели, привалившись спиной к стене. Круглые коленки Амарилис рядом. Ее голос звучал мягче, мелодичнее, будто издалека. Блаженное успокоение, сладкий обморок в душе и теле. В распахнутом низком окошке – крыши домов до Малекона, где море – синяя полоска в синих сумерках. Улица внизу галдела назойливо. В открытом окне напротив плясала красная занавеска – наверно, от вентилятора. Амарилис болтала, а полковник смотрел на бьющуюся тряпку: будто кто-то махал ему платком – то ли звал, то ли прощался.
– Эй, ты где? – окликнула его Амарилис издалека.
– Я здесь… – сказал полковник.
– А чего ты улыбаешься?
– Хорошо…
– Со мной хорошо?
– Угу…
– Улыбаешься, как сытый кот. – Она тоже улыбалась.
Полковник положил ладонь на ее колено – гладкое. Они сделали еще по глотку, и Амарилис снова говорила, а полковник смотрел на ее губы. «Так вот же она, чего тебе еще? – подумал он. – Хочешь любви – вот тебе любовь. Что с ней не так? Она живая. А та умерла. Умерла и точка». Полковник вздрогнул – это был чужой голос. Кто-то другой сказал это внутри него.
– Кто это говорит? – спросил полковник с раздражением.
Амарилис прервала свой монолог.
– Что? Это я говорю, а кто же еще?
– Нет-нет… ничего…
Он поставил стакан на пол и лег на бок, полуприкрыв глаза. Опять эта подлость! Кто это сказал? Кто? – допрашивал он себя. Неужели я? Нет. Я не мог… Это он! Он уже внутри! Полковник рывком сел. Комната закружилась, и он привалился спиной к стене.
– Пошел вон! Пошел! Я тебя не звал! – сказал он зло.
– О-о, милый, тебе больше не наливаем, – усмехнулась Амарилис.
Полковник вскочил с постели и сделал шаг к окну – где-то там ему подавала знаки красная занавеска, – но его отнесло в сторону и бросило к стене, в которую он уперся руками и головой. Нужно было собраться с силами для второй попытки.
– Уйди, уйди! Отпусти меня! – сказал он в стену.
Амарилис подошла и обхватила его за талию.
– Пойдем, пойдем в постельку.
Полковник развернулся к ней всем телом и посмотрел так, будто видел впервые.
– Ты – не она!
– Это точно, я – не она.
Амарилис попыталась оторвать его стены, но он как будто прирос к ней. Он вглядывался в лицо девушки, как во тьму, где пряталось что-то пугающее.
– Ты не она, как я мог подумать, как я только мог… Нет, это не я!
Амарилис теряла терпение.
– Коньо[22]! Вот не думала, что с полбутылки у тебя крышу снесет. Или ты по жизни такой? Вообще-то, признаки были. Давай ложись! А будешь буянить, я позову Луиса!
Амарилис оттащила его от стены и толкнула на постель. Он завалился на бок лицом к стене и так и остался лежать. Она быстро скинула свой топик и шорты, легла сзади, обняла и прижалась к нему. Уткнувшись в подушку, он падал и падал куда-то и чувствовал ее горячие груди и бедра. Она будто оседлала его, и он нес ее на себе в преисподнюю…
Полковник вышел на улицу в полдень, заплатив Амарилис за поздний подъем еще десять куков. В голове звенела пустота, во рту едва помещался шершавый язык. Купил и выпил сразу литровую бутылку воды. Звонить в госпиталь со своего мобильного он не рискнул.
Обшарпанный уличный автомат на площади перед церковью Санто Кристо выглядел, как древний могильный камень. Перешагнув через ноги бродяги, дремавшего у стены, полковник снял трубку. Услышал гудок, набрал номер.
– Госпиталь… – женский голос.
– Пригласите, пожалуйста, доктора Сильвио Ривера.
– А кто говорит?
– Это по поводу пациентки в коме.
– А фамилия?
Полковник не хотел называть ни своей фамилии, ни фамилии Клаудии при всей этой компании, в центре которой он оказался: пара мутных персонажей, точильщик ножей, продавщица газировки и сэндвичей, продавщица обувного крема и всякой всячины. Стая велотакси окружала галерею: парни сидели и лежали на скамейках под тентами своих трехколесных механизмов.
– Я звоню каждый день. Вы ему передайте. Он поймет, – сказал полковник в трубку.
Пауза. Если прослушивается телефон приемного покоя, то, пока будут искать доктора, его вычислят. Полковник повесил трубку и стал считать про себя до ста, не отходя от автомата. Профессор наверняка дождется его повторного звонка.
– Что? Нет доктора? – сочувственно спросил точильщик ножей.
– Сейчас позовут, – сказал полковник, стараясь не сбиться со счета.
– Слышали, вчера тут грузовик тележку с мороженым сбил? – участливо спросил точильщик ножей.
– Нет, – сказал полковник.
Меньше всего ему нужны были сейчас разговоры и еще меньше – свидетели его звонка в госпиталь, но деться было некуда. Телефонные автоматы не так часто попадаются, да еще работающие.
– Это была картина! – продолжал точильщик. – Мороженое разлетелось по всей улице.
– Ох, я подумала, что Мария тоже разлетелась на мелкие брызги, – хохотнула продавщица обувного крема и всякой мелочовки. – Но, слава богу, это были брызги мороженого.
– А дети собирали пачки прямо с асфальта! – сказал точильщик.
