Мужики хохотали. Для них это было по приколу. Они и предположить не могли – насколько. В безлюдном тупике с глухими стенами полковник остановился и повернулся к русским. Они тоже остановились и посмотрели на ободранные стены.
– Ну, где твои чики?
Полковник выхватил мачете из сумки.
– На колени!
Пацаны вытаращили глаза.
– На колени! – И полковник ввернул пару русских матюков.
Мачете, хоть и не пистолет, но в руках человека решительного выглядит довольно убедительно. Пацаны встали на колени.
– Ты чё, братан!
– Тамбовский волк тебе братан, – сказал полковник с точно воспроизведенной интонацией, и это так поразило пацанов, что они больше не проронили ни слова.
– Бабки сюда!
Полковник взмахнул несколько раз широким клинком перед носами туристов.
– На землю борсетки, цепи, перстни!
Пацаны подчинились.
– Пять шагов назад и лежать мордой вниз!
Пацаны легли.
– Лежать полчаса! Встанете – кишки выпущу!
Бежал и петлял в трущобах, не имея понятия, где выход. Мачете засунул в сумку, борсетки опустошил и выкинул и, отдышавшись, вышел на людную улицу…
На закате полковник поел в ресторане недалеко от площади. В кармане у него теперь было двести куков, триста двадцать долларов, две толстые золотые цепи, ну и четыре перстня. Нет, он себя не оправдывал: вот, мол, русские бандиты долго теперь будут помнить чик по двадцать баксов. Ничего такого. Ему нужны были деньги, и он их взял. Если бы вместо русских бандитов ему попались канадские старушки, он сделал бы то же самое, потому что… да к черту! Нечего тут объяснять.
Вокруг на разных языках галдели иностранцы, сладко ныл дуэт с гитарами. Место было популярное, туристическое, и ограбленные русские вполне могли здесь появиться, но полковника это почему-то не заботило. После встречи с богом он успокоился насчет всего на свете, кроме Клаудии. Ему будто вкололи лошадиную дозу транквилизатора. Поев и выпив, он вздремнул прямо за столиком, не обращая внимания на косые взгляды официантов.
Уже стемнело, когда полковник подъехал к моргу судебно-медицинской экспертизы на скутере, купленном у торговца сувенирами за двести долларов вместе со шлемом. Постучал в железную дверь приземистого барака на задворках больницы. После длительной паузы дверь открылась, и из желтого нутра вместе с запахом формальдегида появился пожилой негр в синем халате.
– Добрый вечер, – сказал полковник.
– Добрый…
– Я бы хотел повидать друга.
– Какого еще друга?
– Покойного…
– Здесь не дом свиданий.
– Понимаю, но я очень любил его, очень… Может быть, в порядке исключения?
Полковник вложил в ладонь санитара двадцать куков. Санитар посмотрел на купюру и снова на полковника. Получив еще двадцать, он повернулся к полковнику спиной и скрылся внутри. Оттуда донесся голос:
– Идите за мной.
– А скутер?
– Никуда не денется. Здесь нет никого.
Полковник взял с собой шлем, шагнул в желтую муть, источаемую грязной лампочкой, и пошел по коридору за синим халатом.
– Имя? – спросил санитар.
– Карлос.
– А дальше?
– Дальше – ему голову отрубили.
Санитар покосился через плечо. В мертвецкой выдвинул из холодильника полку, где лежал Карлос. Голова прилагалась к телу, то есть просто помещалась там, где положено быть голове.
– Я хотел бы попрощаться. Оставьте меня на пять минут, – сказал полковник.
Санитар глянул на полковника выразительно, но тот не отводил взгляда от Карлоса. Не дождавшись прибавки, санитар вышел. «Купить у него голову не получится даже за две золотые цепи», – подумал полковник…
…Он вышел из мертвецкой и двинулся по коридору к выходу. Из боковой двери выглянул санитар.
– Попрощались?
– Да, все в порядке. Благодарю…
Он вышел во двор, сел на скутер, но шлем не надел. Так и отъехал со шлемом, висящим на локте.
Полковник гнал скутер из города, петляя в паутине улиц. Шлем тяжело оттягивал руку. Сквозь опущенное защитное стекло снизу вверх смотрели полуприкрытые мертвые глаза Карлоса. Он щурился хитро, словно спрашивая: «Ну, что ты еще выкинешь, придурок?»
