– Ограбили знаменитого хоккеиста, Константина Маслова, ты его наверняка знаешь. Еще в советские времена он играл в НХЛ, в конце девяностых закончил спортивную карьеру, а теперь мелькает по телику с каким-то фондом или что-то в этом роде.
– Не очень его помню, я вообще от хоккея далека.
– Я тоже хоккеем не интересуюсь, но телик смотрю и Маслова в лицо знаю, – Лола авторитетно смерила меня взглядом. – Так вот, Маслова ограбили, а его невесте отрезали голову прямо на пороге кабинета и голову унесли. Кстати, раньше убитая была невестой сына Маслова, но потом переметнулась к бывшему хоккеисту.
– Откуда такие подробности? – опешила я.
– По селектору слышала, – понизила голос секретарша. И обиженно продолжала: – А что мне оставалось делать? Ни свет ни заря примчался представитель страховщиков Веня Дудкин. Сидел, нервничал, дергал ногой, губы жевал и матерился. Дождался прихода шефа Хренова, заперся с ним в кабинете и велел мне всех приходящих загонять к ним. И ты полагаешь, что я должна была теряться в догадках, хотя всего одно движение пальцем, и я в курсе событий?
– Само собой, не должна. И в чем суть проблемы?
– Потерпевший требует с «Оливин-страхования» выплаты какой-то астрономической суммы, но руководство «Оливина» сильно сомневается в обоснованности его требований. Можно бы было подать в суд, но, сама понимаешь, страховая не хочет поднимать шума и надеется решить все миром. В идеале вернуть владельцам украденное.
– А что хоть украли? – поинтересовалась я.
– Коллекцию старинной восточной бронзы. Дудкин говорит, ужасно дорогую.
– Теперь понятно. Пойду, пожалуй, к Хренову. Поприсутствую.
Я прошла по коридору мимо аналитического отдела, на пороге которого стоял аналитик Яша Гройсман, делая вид, что вкушает кофе. Но я не сомневалась, что на самом деле он подстерегает меня. Более умного и более некрасивого парня я не знаю. От ухаживаний Яши некуда деваться, но умный очкарик мне активно не нравится, и приходится постоянно юлить и выкручиваться, чтобы его не обидеть.
– Здравствуй, Берта, – сдавленно проговорил Яша, делая большой глоток кофе и закашливаясь.
– Привет, – проговорила я, пробегая мимо и приветственно махая рукой.
– А ты молодец, – сквозь кашель выдавил аналитик. – Я слышал, ты вчера расколола Матушкина.
– Было дело, – кокетливо улыбнулась я. И поспешно добавила: – Прости, Яш, я тороплюсь. У Хренова что-то новенькое намечается.
– Так я тоже туда иду, – спохватился аналитик, оставляя недопитый кофе на цветочной подставке рядом с фикусом, украшающим коридор, и устремляясь за мной.
В кабинете шефа полным ходом шло совещание. Во главе стола под ростовым портретом Путина неподвижной глыбой возвышался Владимир Ильич. Несмотря на приставшее прозвище, Хренов со своей окладистой бородой, львиной гривой и прямым открытым взглядом широко посаженных мудрых глаз больше походил не на вождя мирового пролетариата, а на основоположника марксистской теории. Шеф обладал не только колоритной внешностью Карла Маркса, но и неограниченными возможностями в решении самых разных проблем, а также своеобразным чувством юмора, к которому нужно было привыкнуть.
Вождь не сводил озабоченных глаз с расхаживающего перед доской высокого худощавого блондина с модной трехдневной небритостью – Вениамина Дудкина. На доске белел прикрепленный магнитами перечень украденного, и напротив каждой позиции была проставлена сумма в евро. Общий итог вызывал внутренний трепет. Отдельно на столе стоял открытый ноутбук, по соседству с которым развалился на стуле Олег, держа в руках точно такой же список, только распечатанный на принтере.
