– Берта, пиши, – из-под набрякших век взглянул на меня шеф. – Пункт первый. Выяснить насчет ритуального тали на шее у Виктории Саулите. – И, обращаясь к Дудкину, уточнил: – Кстати, Вениамин, вы не знаете, почему не пришел заявитель?
– Ну как же, знаю, – оживился тот. – Константин Вадимович остался присматривать за сыном. Он подозревает Максима в убийстве Виктории и полагает, что, пока решаются вопросы со страховкой, парень может скрыться от следствия.
– Даже так? – удивился Хренов. – Есть запись опроса Максима Маслова? Кстати, это не он ведет забавный видеоблог «Ну, удивил»?
– Ты что, Володь, интересуешься такой мурой? – хмыкнул Сирин.
Сам он смотрел в Интернете исключительно сайт канала «Боец» и читал новости из горячих точек, и все остальные интернет-сайты считал ерундой и пустой тратой времени.
– Смотрю иногда, – смутился Вождь.
– Ну что, ставить опрос Максима Маслова? – нетерпеливо спросил страховщик.
– Само собой, любезный, – кивнул Хренов.
Пальцы Дудкина забегали по клавиатуре ноутбука, выводя картинку на экран. И вот в кабинете хоккеиста уже стоял щуплый юноша скандинавского типа, на длинных светлых кудрях которого плотно сидела бейсболка, скрывая глаза. Весь вид его выражал безразличие к происшедшему и презрение к окружающим.
– Скажите, Максим Константинович, это вы привезли отцу ящик с телом индуса?
– Я привез ящик с живым йогином, давшим обет не двигаться, – ровным голосом откликнулся блогер. – Я лично видел его кровь.
– Отлично, – нервозно сглотнул следователь. – И до какой поры йогин собирался не двигаться?
– Понятия не имею. Он мне не говорил.
Шеф завозился в своем кресле и благодушно пробасил, ладошками поглаживая глобусный живот:
– Похоже, наш молокосос из следственного комитета получил перевод записки. Видите, как тонко подводит подозреваемого к признанию. Капканы расставляет, неводы закидывает.
– Скажите, Максим Константинович, были ли на Виктории какие-либо украшения?
– Кольца были, – пожал плечами парень. – Серьги с бриллиантами и рубинами и на шее кулон.
– Какой кулон?
– Из коллекции отца. Старинный восточный кулон. Там еще надпись какая-то вязью была. Кажется, на малайском языке.
– То есть вы хотите сказать, что не знаете, что это был за кулон, для чего предназначался и кому когда-то принадлежал?
– Именно это я и хочу сказать.
– А откуда вы знаете, что надпись сделана на малайском? Вы владеете этим языком?
– Нет, не владею. Но имею представление, как выглядят слова и буквы.
– А санскритом владеете?
– Вы мне льстите. В ваших глазах я прямо-таки какой-то полиглот.
– Значит, не вы написали на санскрите следующий текст: «Я, Камал Абу, даю клятву Всеблагому и Вездесущему господину моему Богу Шиве не вкушать пищу и не двигаться с места до тех пор, пока не принесу в жертву брачное ожерелье его преступной жены Маты Хари и ту, которой оно теперь принадлежит». Этот листок был в коробе, который вы подарили отцу.
– Да что вы, господин следователь, – усмехнулся Макс. – С чего вы взяли, что это я вложил листок в короб? Это мог сделать любой, кто находился в доме. Кабинет не был заперт. Кроме того, я любил Викторию. С чего бы мне желать ей смерти?
– Да потому, что она вас отвергла! Оскорбленное самолюбие не давало вам покоя. Признайтесь, вы написали это специально, чтобы запутать следствие и представить дело так, будто привезенный вами мумифицированный йог и в самом деле ожил, совершил свое страшное жертвоприношение, забрал из сейфа индуистские реликвии и был таков.
– Вы говорите вздор, – парировал блогер. – Йогин ничего не мог забрать. Он для этого слишком слаб.
Противники были примерно одного возраста, но интеллектуальные силы их были явно не равны. Более уверенный в себе Максим Маслов держался независимо, смотрел в глаза собеседника спокойно и говорил, не повышая голоса. В то время как следователь Зотов мучительно краснел, то и дело отводил свои телячьи глаза, и голос его нет-нет да и срывался на истеричные нотки.
– Я ничего не писал, никого не убивал и не крал у отца коллекцию, – хладнокровно закончил Макс. – Я напился и спал в своей комнате, как убитый. Попробуйте доказать обратное.
– Не сомневайтесь, Максим Константинович, мы проведем экспертизу вашей одежды, и результаты ее прояснят картину страшного преступления, – трясущимися губами объявил Зотов. – А показания свидетелей все расставят по своим местам. Кроме того, ваша бабушка сообщила нам много интересного.
Блогер устремил на следователя задумчивый взгляд и нараспев заговорил:
Он печально улыбнулся и закончил свою мысль:
– Все зависит от восприятия, Илья Матвеевич. Бабушка уже давно живет иллюзиями, грезя о несуществующем, а реальность ей видится в черном свете.
