Блок оставила все то же дикарское платье и теперь наносила подходящий макияж – а точнее, боевую раскраску. Нарисовала сурьмой широкую полосу вдоль глаз и добавила на щеках карминовые черточки – якобы свежие шрамы. Волосы же распустила и завила кончики локонов таким образом, чтобы те напоминали падающий с макушки огонь. Одним словом – дикая красота и страсть, у меня аж остатки сна как холодным душем смыло.
Ева же надела высокие кожаные сапоги и довольно откровенную набедренную повязку из притороченных к поясу лоскутов волчьей шкуры, а грудь стянула неким подобием кольчужного купальника на меховой основе. И чтобы хоть немного прикрыть стыд и срам, накинула на плечи длинный красный плащ – прямо как у спартанца.
– Нет, это костюм шлюхи, – равнодушно сказала Алина, водя кисточкой по губам.
– Нет, валькирии, – проворчала в ответ секретарша.
– Валькирии носили доспехи.
– Это – тоже доспехи, – в доказательство девушка позвенела лифчиком.
– Нет. Это – костюм шлюхи.
– Боюсь спросить, где вы научились так хорошо разбираться в костюмах для шлюх…
– Дамы! – поднялся из кресла и с хрустом расправил плечи. – Вы обе – мои прекрасные девы-воительницы. И точка.
Красавицы переглянулись, потупили взоры и слегка покраснели. Я же продолжил:
– Однако надеюсь, что сегодня никого не придется возносить в Вальгаллу.
– А кем будете вы? – спросила Ева.
– Не знаю… – переодеваться и косплеить кого-нибудь из асов, если честно, совершенно не хотелось. – Самим собой?
– Так нечестно! – помощница надула губки. – Все будут в костюмах – значит, и вам надо.
– Тогда я буду Локи?
– И как выглядит костюм Локи?
– Как угодно, – я усмехнулся и развел руками. – Я же бог хитрости и обмана. И могу принимать любое обличье. Например, ректора Сакрополиса.
Ева закатила глаза и покачала головой, оставив победу в споре за мной. Я же поднялся в спальню, умылся, причесался и сменил одежду, после чего над городом раздался гулкий рев боевого рога. Трубили на крыше донжона, сообщая о скором начале бала. И я вместе с очаровательными спутницами поспешил спуститься во двор, где румяные разносчицы ставили на длинные столы последние блюда и бутылки.
Студенты построились на площади – парни напротив девушек – примерно так же, как и при моем прибытии. И если маги облачились в парадные мундиры с золотыми эполетами и аксельбантами, то леди предпочли роскошные вечерние платья преимущественно синих и зеленых тонов – наверное, чтобы даже цветом не походить на врагов.
Приглашенные музыканты заиграли неспешную мелодию, облаченные в шкуры и лохмотья циркачи принялись жонглировать факелами, создавая подходящую атмосферу. И хоть официально я не стал приглашать на торжество горожан (просто потому, что они обязательно попали бы под раздачу), к площади тонкими ручейками стекались зеваки и прохожие. По большей части – крепкие рослые мужчины с хмурыми взглядами, как бы случайно взявшие на воскресную прогулку увесистые трости.
Я встал на верхней ступени и поднял ладонь в приветственном жесте, чувствуя себя распорядителем из «Голодных игр». Даже если все сложится как нельзя удачнее, в ночной мясорубке обязательно кто-нибудь погибнет. Печально, однако иначе город не освободить. Не бывает войн без сражений, а сражений – без потерь. Спасибо за урок, Даллас Картер. Я тебе его еще припомню.
Хотел уже толкнуть речь, ибо тот кто правит бал, тот его и открывает, как вдруг вдали раздался дробный барабанный бой, похожий на те, под которые ходила в бой пехота в далекие славные времена, когда приходилось перестреливаться в полный рост и в парадной форме.
С высоты лестницы сразу увидел странную процессию, выступающую со стороны парка. Около двух десятков британских офицеров построились длинным ромбом, в центре которого шли барабанщик и знаменосец. Причем полосатый Юнион Джек не просто развевался на флагштоке, а висел на перекладине, как парус. И только тогда стало ясно, почему на острие ромба марширует офицер с уродливой лошадиной башкой на палке.
Британцы заявились на вечеринку без тематических костюмов, зато как могли изобразили викингский драккар. И за полсотни шагов до ворот старший офицер перевернул коня ушами вниз и передал идущим сзади соратникам, тем самым продемонстрировав мирные намерения. К слову, коммандера среди налетчиков не оказалось, и мне с тяжелым сердцем пришлось пропустить гостей на пир.
Чувствовал себя примерно так же, как когда в приличный тиихй бар внезапно заваливается шайка поддатой гопоты. Или когда на день рождение лучшего друга приходит кто-то, кого ты терпеть не можешь. На душе и так неспокойно, а теперь сомнений не осталось – проблемы начнутся задолго до того, как до них дойдут по сценарию.
А что хуже всего – мне лично пришлось встречать оккупантов, ибо того требовал этикет. Я встал напротив вожака, что нес голову, и он показался мне омерзительным даже по меркам британцев. В нем почти не читалась присущая знати надменность, зато ухмылочка красовалась такая, будто офицер увел у меня девушку.