Смерчем прокатившись по окраинам, мутанты накинулись на офицеров. Те попытались дать бой, и даже сожгли, заморозили и обратили в прах первые три волны. Но за ними накатили четвертая, пятая, шестая, и останавливаться не собирались. И вот уже первый ряд колдунов превратился в истерзанные ошметки, а остальные попытались организованно отойти к берегу.
Примерно у половины это даже получилось – они запрыгнули в те же лодки, на которых прибыли, и немедленно отчалили от берега. Однако отойти далеко успели далеко не все, и самых нерасторопных вскоре захлестнули выскочившие с мелководья создания.
Они облепляли кораблики подобно плесени и переваливались на палубы, как выкипающее молоко – на плиту, пока не превращали суденышко в огромный кокон. Не помогали ни бьющие из ладоней молнии, ни ревущее пламя – мутанты не боялись смерти, а жажда свежей маны заглушала любую боль.
И очень скоро дредноутам пришлось опустить пушки малого калибра и стрелять по воде, в толще которой споро двигалась похожая на расплавленную жвачку волна. Не прошло и минуты, как морлоки поползли по отвесным бортам, ловко цепляясь когтями за стыки бронелистов и ржавые заклепки. И число чудовищ было столь велико, что корабли дали небольшой крен, а зомби на Иерусалимской стене в «Мировой войне Z» показались бы сущим пустяком в сравнении с таким цунами.
И хоть это убережет жителей от расправы, но никак не помешает превратить город в пыль. Ведь твари, какими бы зубастыми ни были, вряд ли быстро прогрызут переборки башен.
– Они готовы к стрельбе, – шепнула Алина.
– Я тоже, – указал погасшим клинком на дверцы лифта. – Уведи людей с площади. А я запущу резонанс.
– Это… опасно?
– Не знаю, – сказал, как есть. – Никогда не занимался ничем подобным. Но коль уж шанс всего один, я выложусь по полной. Если уж и начинать бороться с ленью, то лучшего момента не найти.
Я попытался разрядить напряженный момент шуткой, однако получил далеко не тот эффект, на который рассчитывал. Волшебница прижалась ко мне всем телом, чмокнула в губы и провела ладонью по щеке:
– Я люблю вас… Возвращайтесь с победой.
Ну, после такой-то мотивации грех оплошать. Ректор дал мне великую силу – и я верну ее сторицей, чтобы призвать на помощь энергию самого Сакрополиса. Ибо подо мной – в глубине подземных руд – бьется его истинное сердце. И пришел час запустить его на полную катушку.
– Не знаю, кто ты на самом деле… – зажмурился и произнес, как молитву. – Стихия. Дух. Или божество. Но я прошу тебя лишь об одном – спаси невинных и покарай виновных. Большего мне и не надо.
Ответом стала тишина, разбавляемая грохотом нарастающего боя. А затем в голове чуть слышно раздался голос Вебера:
– Я горжусь тобой. И с чистой совестью ухожу туда, откуда мы все вышли. И мое грядущее небытие скрашивает лишь одна мысль – «Призыв Героя» все же не ошибается.
Я глубоко вдохнул, замахнулся из-за головы и со всей дури вонзил меч в пол. Клинок прошел сквозь доски и камень, как через бумагу, а сорвавшаяся с острия молния достигла самых потаенных уровней подземелья. И сокрытые в нем жилы отозвались мелодичным звоном – бьющие из молнии жгуты касались каждой залежи, каждого самородка, каждого кристалла, и зажигали в них бушующее пламя, что в свою очередь стремилось вырваться на волю, ведомое силой рунного заклинания.
Значит, пора наводится на цель. Тем более, что цель уже навелась на меня – башня, орудие, надстройка и нос линкора пылали витиеватой вязью, что мерцала, как уголья на ветру. Времени на беготню и наводку не осталось – я сам стану и прицелом, и спусковым крючком, иначе поражения не миновать.
Сжал кулак – и шпиль покачнулся. Прямо под ним поднялся земляной столб с каменной аркой наверху, что стала своеобразными сошками для моего противомагового ружья. Взмах катаны – и крыша башни съехала вбок, а ствол накренился еще сильнее, удерживаемый в воздухе подставками и силой ферромантии.
Пришлось призвать из недр еще три столба, прежде чем я увидел в «дульном срезе» очертания корабля, особенно подчеркнутые горящими письменами. Солнце еще не взошло, и я наблюдал цель, как маяк в сумерках, и навестись на цитадель не составило никакого труда, несмотря на то, что броневой пояс загораживали вставшие друг перед другом дредноуты. Понимая, что это конец – мой или вражеский – я не упустил возможности подурачиться напоследок и указал на Старблейд клинком.
Одна попытка.
Один шанс.
Один – за всех.
– Огонь.
Орудие линкора ударило первым, испустив рычащий огненный столб, похожий на выпрямленный солнечный протуберанец. Ему навстречу выстрелила ослепительно-белая и ровная как рельса молния с трескучей электрической дымкой по краям.
Лучи столкнулись над парком, и жар от них изошел такой, что деревья за мгновение обратились в угли, а сочный чернозем – в песок. Не успевшие сбежать британцы и вовсе испарились без следа, а вода во всей гавани вскипела, как суп в котле.