Он попытался освободиться, но черные жгуты качали из него силу и мешали колдовать. Это давалось ведьме большой ценой – Алина едва держалась на ногах, стоя позади добычи и воздев над ней руки, с которых тянулись окутанные фиолетовой дымкой пиявки.
А поддерживание сразу двух заклинаний выматывало еще сильнее, но позволить гаду вырваться – значит, подвести всех под пытки, а потом – на эшафот. Девушка это прекрасно понимала и старалась изо всех сил, несмотря на выступивший на лбу ледяной пот и алые слезы на веках.
– Это неправильный ответ, – я пустил заряд посильнее, и упырь затрясся, как на электрическом стуле.
И если еще недавно сама мысль о подобном насилии вызывала оторопь, то после всего увиденного и пережитого никакой жалости к захватчикам не осталось. Я ни в коем случае не одобрял то, что делал, но и не собирался терзаться муками совести. Не мы это начали. Не мы пришли в чужой город с войной. Но мы это закончим, и каждому воздадим по заслугам.
– Я ни черта тебе не скажу, плебейская свинья! – процедил маг, все еще подрагивая от тока. – А ты не станешь меня убивать, иначе Даллас обо всем догадается!
– Я и не собирался, – клинок скользнул вдоль посеченного шрамами мохнатого пуза и завис над сморщившимся от страха причинным местом. – Но боль ты познаешь такую, что никаким бразильцам и мексиканцам и не снилась. Я тоже знаю немало способов развязать язык, причем не оставляя следов.
– Да что ты там знаешь?! – в гневе выплюнул враг. – Ты просто холеная домашняя крыса. Дальше дворца ни хрена не видел!
Я махнул ладонью у перекошенного лица, и ублюдок выпучил зенки и замолчал. Еще бы – сложно говорить, когда из легких откачали весь воздух и не дают вдохнуть. Какое-то время пленник молча таращился на меня, а затем начал подрыгивать еще сильнее, чем от молнии.
– Куда вы свозите манород? – я поднес острие к глазам, и в отражении зрачков вспыхнула тонкая голубая дуга. – Я не спрашиваю, зачем он вам. Мне плевать, что вы задумали и ради чего предали союзника. Просто назови корабль – и мучения закончатся.
Колдун часто закивал, и я позволил ему вдохнуть.
– Старблейд, – отдышавшись, сказал он. – Все на Старблейде… Дредноуты приписали к нам в Лондоне, на них нет ничего, кроме штатного оснащения.
– Где именно хранилище?
– Где-то в цитадели. Нас туда не пускают. Это все, что я знаю – отпусти!
– Мне закончить? – холодно спросила Алина по-русски.
Я покачал головой. Еще и на третье заклинание дара точно не хватит, а если тварь выпутается, нам конец. Я это начал – мне и заканчивать.
– Что? – бритт ошалело завертел головой. – Вы о чем там треплетесь, черти?
Я закрыл ему рот ладонью и зажмурился, но затем открыл глаза. Совершенно не хотелось смотреть на перекошенную физиономию и предсмертные судороги, но отвернуться – значит, смалодушничать. Значит, считать себя неправым. Значит, возвысить врага перед собой. А с меня уже хватит трусости, неуверенности и сомнений.
Убивать всегда тяжело, но я делаю это не из корысти, злости или садистского наслаждения. Я защищаю Родину, а защитник Родины – не убийца априори. И хоть разум это понимал, душу такое оправдание не особо впечатлило. И все же я довел начатое до конца, потому что иначе нельзя.
Я контролировал подачу воздуха таким образом, чтобы мозг не умер от гипоксии раньше срока. Ведь тогда сердце перестанет биться, а моя основная задача – ослабить приток кислорода к сердечной мышце настолько, чтобы вызвать некроз и последующий разрыв ткани.
Иначе говоря – инфаркт миокарда.
Ведь по задумке пленный морячок позарился на молодую кобылку, но не сумел совладать с ее ретивостью и прытью. Возраст, лишения, перенапряжение и алкоголь – вот мотор и встал. И даже если Картер прикажет провести вскрытие, то не найдет никаких следов. И любой клирик подтвердит, что бедолага погиб де-факто насильственно, но де-юре по собственной вине.
Если же Даллас все равно захочет казнить Еву… Что же, как бы прискорбно это не звучало, но судьба страны важнее одной, пусть и немаловажной для меня жизни. Мы на войне, а войн без потерь не бывает. И поверь, британская псина – ты потеряешь гораздо больше.
И пусть четкой наводки вытянуть не удалось, больше не придется играть в наперстки. Цитадель – самое защищенное и бронированное нутро корабля, его главный и наиболее важный отсек. Можно было догадаться, что лорд спрячет свои секреты именно там, но в нашем деле рисковать нельзя – права на ошибку нет и второй попытки никто не даст.
Вот только эта пресловутая цитадель может занимать до двух третей объема корпуса, а с учетом размера линкора это пространство в несколько академий, разделенное на множество отсеков, подотсеков, комнат, ангаров и переходов между ними.
Искать там генератор – все равно что иголку, пусть уже не в стоге сена, а, скажем, в мешке. Но все же расследование сдвинулось с мертвой точки, и теперь мы сможем направить все силы в одном русле, а не распыляться на несколько сразу.
Одним словом, все это было не зря. И долгие бессонные ночи теперь хотя бы скрасят мысли о скорой победе.