– Ясно… – с напускным огорчением протянул мучитель. – А вы, господин ректор, не хотите ничего добавить?
– Только то, что вы издеваетесь над невиновной, – прорычал в ответ. – Но вас это вряд ли остановит.
– Вы правы, – толстяк ехидно ухмыльнулся, и цепь в его руке натянулась и зазвенела.
Разумеется, он мог бы пытать меня. Но на здорового мужика – да еще и мага – уйдет куда больше сил. А мучить беззащитную девушку гораздо выгоднее. Во-первых, у нее нет той мотивации, что есть у главного заговорщика.
Во-вторых, она более слабая, менее выносливая и куда как хуже переносит боль, а значит, быстрее расколется. Ну а в-третьих, для садиста и подонка вроде лорда это еще и приятное развлечение. Будь в этом деле замешаны дети, он пытал бы и их, ведь тогда выбить «правду» стало бы еще проще.
На третьем заходе Ева уже едва держалась. Не выла, не каталась по полу, а дергалась ровно настолько, насколько хватало подаваемой энергии. Один раз и вовсе отключилась, но Даллас тут же плеснул в бледное лицо сгущенную из воздуха влагу.
Глядя на это, я не особо скрывал эмоции. Хрустел кулаками, надувал желваки до скрипа зубов и сверлил гада таким взглядом, что еще немного – и прожег бы насквозь. Картер прекрасно видел мою реакцию и наслаждался ею, словно кровью заклятого врага. Но на кону стояла несоизмеримо большая цена, чем страдания близкого человека.
На кону буквально стояла судьба моей страны, а может и всей планеты. И я сильно сомневался, что если Даллас захватит мир с помощью своих гомункулов, то подарит всем свободу, равенство и братство. Скорее всего, превратит половину в рабов для добычи ресурсов, а остальным устроит ад на Земле ради утоления своих безумных пороков. И этого нельзя допустить. Чего бы это ни стоило.
Но дела великие и возвышенные в тот момент беспокоили меньше обычной бытовой и всепожирающей ненависти. Мне хотелось разорвать ублюдка не за его наполеоновские планы, не из-за исходящей от него угрозы, не за вероломное нападение, а тупо за то, что Картер – жестокий и самодовольный мудак. За горе, что причинил соратникам и друзьям. За то, что издевался над теми, кто не может дать сдачи.
По большому счету гад – просто обнаглевший от безнаказанности мажор. Я не раз встречал таких в школе и не раз обеспечивал им проблемы, несмотря на блатных родителей и угрозы пожаловаться во все инстанции. Обычно главными задирами в классе являются отпрыски социального дна – всякие гопники и малолетние алкаши. И мажоры хоть и схожи с ними в сути, но более изощренные в исполнении.
Просто избить слабого или отжать деньги для них слишком дешево и уныло – не по статусу, так сказать. Им надо закрутить интригу, настроить всех против жертвы, распустить о ней слухи, раздобыть компромат для шантажа.
Унизить на выступлении, сделать вид, что проявил интерес, а потом прилюдно высмеять. Найти позорные фотографии и разослать всем в мессенджер с тонной смайликов – и все в таком духе. Не избить, не зачморить, но создать атмосферу абсолютного ужаса, чтобы несчастный ребенок боялся идти на уроки так, словно весь класс состоял из одной гопоты.
А если жертва находит в себе силы пожаловаться, учителя и завучи хлопают ресницами и разводят руками – мол, разве может Светочка такое делать? Она же отличница с примерным поведением, а ее папа – директор завода (и наш большой спонсор – ремонт недавно вон оплатил). Это ваша Маша из зависти наговаривает. Может, сама виновата. Может, еще и заслужила.
И разбирайся с этим, как хочешь. Особенно, когда возможностей – с гулькин нос, а пройти мимо и оставить все как есть не позволяет совесть.
Эти благородные змеи еще более тошнотворные и отвратительные, чем незамысловатые пацанчики с района. Именно из таких и вырастают такие вот картеры, которые пытаются замаскировать манерами и этикетом больное звериное нутро.
И мне стоило огромных усилий, чтобы вытерпеть надменную ухмылочку и сальный взгляд, как бы говорящий – ну что, сдаешься, или мне продолжить? Потому что понимал еще и то, что Ева терпела на порядок больше, и все еще никого не выдала.
– Спрашиваю в последний раз, – Даллас вздернул цепь и поставил едва дышащую пленницу на колени. – Признавайся, как все было на самом деле.
– Я уже сказала, – помощница облизнула окровавленные губы. Из-за частых ударов сосуды в глазах полопались, слезы смешались с кровью и смазанными полосами лились на подбородок. Сил стоять ровно у нее не осталось, и страдалица безвольно повисла на поднятых магией кандалах. – Больше добавить нечего.
– Что же… тогда не вижу смысла больше тратить время.
Я едва не выдохнул с облегчением, но тут коммандер протянул ладонь адъютанту, и тот передал начальнику револьвер.
– Посмотри на меня.
Картер встал напротив пленницы, и как только та подняла голову, приставил холодное дуло ко лбу. Ева судорожно сглотнула, а губы задрожали так, будто ее снова ударили током. По щекам с новой силой покатились слезы, однако девушка быстро вернула самообладание и посмотрела в глаза смерти пусть и со страхом, но уже без мольбы.