– Может, пора заканчивать? – с тревогой спросила Ева.
– Я только за, – Рауль сжал кулаки и погасил свою магию. – Но он резонирует сам по себе.
– Самоподдерживающаяся реакция? – я не удержался и присвистнул. – Вот это мы выдали.
– Она не только поддерживается. Она растет, – Давыдов взмахнул руками, и все железо в комнате облепило артефакт бронированной скорлупой, однако свет свободно проходил сквозь металл.
– Сейчас взорвется! – крикнула помощница. – Бежим!
Но не успели мы повернуться к двери, как сфера лопнула тремя ослепительными жгутами, которые вонзились нам в грудь и чуть не сбили с ног.
– Друзья… – ферромант поднес ладони к слезящимся глазам. – Боюсь, это конец…
– Почему?
Я чувствовал себя не просто нормально, а очень даже хорошо – примерно так же, как когда поглотил самородок в шахте. Только новое ощущение было более… возвышенным, что ли? И при том не вызывало ни намека на привыкание. Если обычный манород – как торт для сладкоежки: пока не лопнешь, не остановишься, то граненый – как бокал элитного вина для опытного сомелье. Выпил глоток – а больше и не надо.
– Мы поглотили раз в сто больше энергии, чем сможем принять. Мы даже не успеем мутировать, а просто распадемся на молекулы, как взорвавшийся кристалл.
– Вы уверены? – на всякий случай подергал себя за пальцы – те держались прочно, уверенно и распадаться явно не собирались. – Со мной все в полном порядке.
– Со мной тоже, – Ева потянулась и крутанулась на носках, как балерина. – Так хорошо на душе – аж петь хочется.
– Странно, – ученый все еще в недоумении разглядывал руки. – Процесс в самом деле не начался. А это означает одно – граненый манород не только питает гомункулов, но и способен отдавать излишки дара без побочных эффектов. Но это… попросту невозможно. Величайшие чародеи испокон веков бились над этой проблемой, но так и не нашли способ поглощать ману сразу без вреда для здоровья и разума. Если же Картер каким-то чудом дошел до такой технологии, то в опасности не только Сакрополис. Под страшнейшей угрозой весь мир.
– Это я уже давно понял.
– Но есть и хорошая новость. Если собрать достаточное количество таких сфер и зачаровать башню, можно использовать шпиль для удара по подземелью. Руны направят поток точно в цель, а резонанс пробудит жилы. Если просчитать все вплоть до долей секунды, у нас получиться уничтожить Старблейд. Но сфер понадобится много – не меньше десятка. И я с трудом представляю, где их взять.
– Есть одна идея, – я улыбнулся, почуяв сладкое дуновение ностальгии. – Дохлых громил из канализации унесло в море. Там мы их и поищем. А что это значит? Это значит, что настало время для пляжного эпизода.
До вечера я занимался своим внешним видом. Первым делом искупался и привел волосы в порядок – как оказалось, в бытовую магию Евы входили и услуги парикмахера. Затем легко перекусил, сменил одежду и хотел отправиться на встречу с Картером.
Но в коридоре «пентхауса» уже ждала Алина – бледная и нервная сильнее, чем обычно. Зам схватила меня за галстук и поцеловала самым бесстыдным образом на глазах у хихикающих британцев, после чего втолкнула обратно в комнату. И едва заперев дверь, взмахом руки окружила нас непроницаемым воздушным барьером и процедила прямо в лицо:
– Я поговорила с магистрами о вашем плане. Сказать, что они в ужасе – значит, промолчать. Олег Игоревич и слышать ничего не хочет о подобном ребячестве, безрассудстве и несусветной глупости. Карл Васильевич считает высвобождение манаплазмы чистым самоубийством, а Вивьен осмелилась напомнить, что после удара по линкору академия навсегда лишится силы. И даже если все пройдет как по нотам, спасение обойдется всем очень большой ценой. Сакрополис полностью лишится силы, а я сильно сомневаюсь, что о жителях вовремя побеспокоятся с учетом идущей войны. И после всего услышанного моя уверенность в успехе поколебалась еще больше. Я не против вашего плана, но считаю его крайней мерой, когда все остальные способы исчерпаны или представляют еще большую угрозу. И если бы мы были на Совете, я бы однозначно проголосовала против немедленного воплощения.
– Мы не на Совете, – холодно произнес я.
– И вам, гляжу, это по нраву, – тем же тоном ответила проректор. – Корона не жмет, Цезарь?
– Во-первых, Цезарь не носил корону. Во-вторых, мы нашли катализатор для быстрой и безопасной цепной реакции. Поверьте, у нас все получится. Победа ближе, чем когда-либо. И я уверен, что для местных жителей смена работы куда лучше смерти. Кто в здравом уме поменяет переезд на плаху?
– Матвей Алексеевич, – рыжая глубоко вдохнула, – я все понимаю. Долгие дни мы пребывали в полной растерянности и ощущении тупика. Как вдруг вы нашли спасительную соломинку и тут же попытались за нее ухватиться, даже не осознавая, что это может быть та самая соломинка, что сломает спину верблюду.