– Юнис, только аккуратно, – предупредил Филипп, когда рыжеволосая девушка приблизилась к раненому и потянулась к его спине. На руках ее, как и всегда, были надеты перчатки, поэтому она бесстрашно принялась разматывать повязку на ране. Тут глаза всех троих округлились, отразив ужас.
– Это правда… – нервно сглотнув, произнес Раджи.
Кэрри неосознанно шагнула вперед, желая увидеть то, что повергло всех троих в шок. И как только она взглянула на спину Септимия, сердце ее сжалось…
Еще совсем недавно, когда обрабатывали рану и делали повязку, этого не было, а теперь… вокруг места, куда вонзилась стрела, крохотными впалыми отверстиями, словно пчелиные соты, располагались… личинки каких-то насекомых! Приглядевшись можно было увидеть, как внутри шевелятся их лапки.
– Боже мой! – Кэрри отвернулась, закрыв лицо руками. Зрелище было ужасное. К горлу подступила тошнота.
Тут в лазарет вбежала Ати.
– Вы что делаете? – прогремела она. – Ему нужен покой! Положите его…
– Ты трогала рану?! – Раджи подскочил к девушке, принявшись осматривать ее с ног до головы.
– Да, я… – девушка застыла, не понимая, что происходит. – Ален попросил обработать ее…
– И у нее, – обреченно вздохнул Раджи, подняв волосы, прикрывавшие шею девушки сзади.
– Вот же! – воскликнул Филипп, зарычав от негодования. – Черт!
– Что там? Что там такое?! – завопила Ати, тщетно пытаясь увидеть, что у нее на шее.
– Вы ее напугали! – рассердилась Юнис. – Выйдете отсюда!
Она вытолкнула парней из палатки, оставшись наедине с двумя ошарашенными девушками, чтобы объяснить им происходящее.
Спустя несколько часов, когда в лагере восстановилось если не спокойствие, то хотя бы его подобие, абсолюты собрались вокруг костра, чтобы внимать неутешительным словам своего лидера. На землю уже опускался вечер, загорались первые звезды в небе. Вокруг все было тихо. Никто не нападал, но тревога только нарастала.
– Он расскажет о противоядии, когда мы покинем ферму и будем от нее в нескольких километрах, – обреченно говорил Филипп, и все молчали, слушая его речь, охваченные общим отчаяньем и тревогой за жизнь своих товарищей. – Это его условие. И исход нашего решения может быть разный. Возможно, это уловка, и мы попадем в ловушку, или противоядие окажется, наоборот, убийственным ядом. Либо все обойдется, Пэйта вылечит наших людей, но при этом мы потеряем ферму. Решим ли мы уйти или вступить в бой, у нас есть время только до утра.
Юноша окинул абсолютов тяжелым угрюмым взглядом. Ему не нравились оба варианта. Однако выбор был невелик.
– Придется голосовать, – подытожил Филипп. – Юрий…
– Я подсчитаю голоса, – отозвался парень, встав на ноги и окинув взглядом всех абсолютов.
Было тяжело смотреть в эти потерянные лица. Глаза многих были наполнены слезами – жизни Септимия и Ати висели на волоске. Йохан прижимал к себе девушку, которая спрятала лицо на его груди и тихо оплакивала свою участь. Шея Ати была перевязана, чтобы никто не мог коснуться зараженной кожи. Кэрри не было – она сидела в палатке с Септимием, который все еще не приходил в себя.
Юнис сидела рядом с Августом, который то и дело вздыхал, причитая, что не вынесет еще двух смертей. Девушка похлопала его по плечу, когда пришло время голосовать.
– Кто за то, чтобы оставить ферму? – произнес Филипп и вдруг удивленно вскинул брови.
В воздух взмыли десятки рук. Почти все до единого были согласны покинуть это место, доверившись дикарю, чтобы иметь хоть какой-то шанс спасти своих людей. Либо они просто боялись, что завтра сюда придут полчища малумов, и тогда никому не выжить. В любом случае, выбор, казавшийся сложным для одного человека, оказался очевидным для многих.
Юнис еле сдерживала ликующую улыбку, радуясь исходу голосования. Дальше его проводить не было смысла.
– Пятьдесят шесть, – подсчитал Юрий. – Большинство "за".
–
Девушка всхлипнула, опустив голову на кушетку. Слезы больше не слушались. Целый день они рвались наружу, и теперь их было не унять. Все мечты, еще вчера казавшиеся такими реальными, сейчас потеряли смысл. Кэрри даже не хотела думать о том, что может случиться завтра. Она сжимала пальцы юноши, надеясь, что вот-вот он ответит тем же.
Еще вчера Септимий смеялся, кружил ее на руках, целовал и шептал, как счастлив быть рядом, а теперь даже не знает, что она здесь. Не знает, что Кэрри умирает в ожидании снова услышать его голос. Теперь она никогда не оставит его одного. Только бы он проснулся, только бы снова позвал ее по имени…
Девушка прижалась лбом к холодной руке юноши, продолжая тихо лить слезы. Мечтать в этом мире становилось все сложнее.
Глава 22. Подкожный палач
