— У нее нет имени, — быстро ответил Норман, — а это очень важно. У Рины не было ни одной картины, которая не принесла бы большие доходы.
— Возможно, — заметил Данбар, — но сможет ли она сыграть эту роль?
— В Голливуде нет лучшей актрисы. Вы режиссер. Поезжайте сегодня к ней домой и сами увидите.
— Мистер Норман...
Но Норман уже взял Данбара за руку и подвел к двери.
— Давайте начистоту, мистер Данбар. Дайте девушке шанс, поработайте с ней немного, и если после этого вы все же будете думать, что она не справится, мы посмотрим, что можно сделать.
Норман был так убедителен, что Клод не сумел возразить и опомнился уже в приемной позади закрытой двери под пристальным взглядом трех секретарш. Он покраснел и, чтобы скрыть замешательство, подошел к секретарше, сидящей у самой двери в кабинет Нормана.
— Будьте добры, — сказал он, — сообщите мне адрес мисс Марлоу.
Секретарша улыбнулась.
— Я могу сделать лучше, мистер Данбар, — эффектно сказала секретарша, снимая телефонную трубку. — Я закажу машину, и она отвезет вас.
Перед тем как поехать к Рине, Клод пошел в кинотеатр и посмотрел последний фильм с ее участием. Он смотрел на экран, и его охватывали одновременно и восторг и ужас. Без сомнения, мисс Марлоу была прекрасна, в ней даже было что-то животное, что так импонирует определенному типу аудитории. Но в ней не было того, что ему нужно было для фильма.
Героиня пьесы была подавлена, углублена в себя, напугана. Когда она пыталась воскресить былое, чувствовалось, как она измучена и иссушена жаром пустыни. Желание в мужчинах вызывал только ее пол, а никак не внешность.
Рина на экране манила, она была дерзкой, ее сексуальность выставлялась напоказ. В игре ее не было искусства. И одновременно в ней чувствовалась огромная жизненная сила. Когда она появлялась на экране, его глаза была прикованы только к ней.
Покинув кинотеатр, Клод вернулся в отель, где его должен был ждать автомобиль. Как всегда в тех случаях, когда его одолевали сомнения, он позвонил матери.
— Мама, ты знаешь, кто будет играть главную роль в картине?
— Кто же? — в голосе матери не было обычного спокойствия.
— Рина Марлоу.
— Нет! — резко воскликнула она.
— Да, мама. Мистер Норман сказал, что ему не дали Бетти Дэвис.
— Тогда немедленно возвращайся домой, — твердо сказала мать. — Скажи мистеру Норману, что дорожишь своей репутацией, что тебе была обещана Дэвис и что ты не соглашаешься на эту блондиночку.
— Но я уже пообещал мистеру Норману, что поговорю с мисс Марлоу. Он сказал, что если после разговора с ней я останусь неудовлетворенным, то он подыщет кого-нибудь еще.
— Хорошо. Но помни, что твое честное имя превыше всего. Если она тебя полностью не устроит, немедленно возвращайся домой.
— Да, мама, целую.
— Целую и береги себя, — ответила мать, как всегда при прощании.
Рина вошла в комнату, где он ожидал ее, с головы до пят затянутая в черное трико. Белокурые волосы зачесаны назад и собраны в пучок, никакой косметики.
— Мистер Данбар, — сказала она без всякой улыбки и протянула руку.
— Мисс Марлоу, — ответил он, пожимая протянутую руку, и удивился силе ее пальцев.
— Давно искала случая познакомиться с вами, слышала о вас много хорошего.
Он вежливо улыбнулся.
— Я тоже много слышал о вас.
Впервые Рина улыбнулась.
— Надеюсь, что слышали, поэтому и приехали сюда в первый же день своего пребывания в Голливуде. Наверное, вам интересно, какого черта я хочу сыграть эту роль в «Веснушках»?
Данбар слегка опешил от ее откровенности.
— Ну что вы, мисс Марлоу, думаю, что вы справитесь, у вас всегда такой успех.
— Да бросьте вы, — Рина опустилась в кресло. — Считается, что я актриса, но теперь я сама хочу это проверить. И только вы, единственный в своем роде режиссер, можете помочь мне понять это.
Клод внимательно посмотрел на нее.
— Вы читали сценарий?
Рина кивнула.
— Вы помните первые слова девушки, когда она является в лагерь?
— Да.
— Прочтите мне их, — сказал Клод, протягивая ей сценарий.
Рина взяла сценарий, но не раскрыла его.
— Меня зовут Мэри. Да, точно. Я думаю, что меня зовут Мэри.
— Вы произносите слова, мисс Марлоу, но вы не задумываетесь над ними. Не чувствуется, что вы делаете большие усилия, чтобы вспомнить свое имя.
Рина молча посмотрела на режиссера, затем встала и подошла к камину. Повернувшись к Клоду спиной, она положила руки на каминную доску. Рина развязала пучок, и белокурые волосы рассыпались по плечам. Она резко повернулась. Когда она заговорила, ее лицо казалось изможденным.
— Меня зовут Мэри, — хрипло прошептала она. — Да, точно. Я думаю, что меня зовут Мэри.
Клод почувствовал, как его руки начали покрываться гусиной кожей. Это происходило с ним всегда, когда он испытывал восторг, глядя на сцену.
Берни Норман появился лишь в последний день съемок. Он помотал головой, толкнул дверь и вышел на большую сценическую площадку. Ему надо было все тщательно выяснить, прежде чем приглашать этого пижона. Хуже того, перед тем как покупать пьесу, надо было проверить, все ли у этого парня в порядке с головой.
