Дженни посмотрела на меня.
— Вот как надо путешествовать, — сказала она, — в нашем распоряжении целый самолет.
Я оглядел пустой салон самолета, который Баз выделил для нашего полета после моего звонка. Было уже почти девять, и, взглянув на часы, я переставил их на два часа по чикагскому времени. Стало слегка закладывать уши, значит, мы набирали высоту.
— Наверное, это здорово — владеть авиакомпанией? — с улыбкой спросила Дженни.
— Это очень удобно, особенно когда спешишь куда-нибудь.
— Я тебя не понимаю.
— Что ты не понимаешь, девочка?
— Тебя, ты меня просто удивляешь. Большинство мужчин я понимаю, они намечают себе какую-нибудь цель и сосредотачиваются на ней. А ты совсем другое дело, у тебя уже все есть.
— Не все.
Она кивнула на огни Чикаго, сверкавшие под нами.
— Ты имеешь в виду, что вот это не принадлежит тебе?
— Это верно, но мне много и не надо, вполне хватает того, что я имею здесь.
Ее глаза затуманились.
— А что если самолет потерпит аварию?
Я щелкнул пальцами.
— Ну и черт с ним, легко пришел — легко уйдет.
— Именно так?
— Именно так.
Дженни глянула на секунду в окно и повернулась ко мне.
— Я думаю, что точно так ты относишься и ко мне.
— Я говорил не о тебе, — ответил я, — а о самолете.
— Знаю, но на самом деле это одно и тоже. Твоей собственностью является каждый, кто работает на тебя, и если даже ты сам не стремишься к этому, то это за тебя делают деньги.
— Деньги делают многое для меня, — сказал я.
— Почему ты тогда не позволяешь им купить тебе ботинки?
Я посмотрел на свои ноги — я сидел в одних носках.
— Не волнуйся, у меня есть ботинки, они где-то здесь, в самолете.
Она засмеялась, потом снова стала серьезной.
— Деньги могут купить тебе время, они также позволяют тебе делать людей такими, какими ты их хочешь видеть.
Я удивленно вскинул брови.
— А я и не знал, что ты не только актриса, но и философ.
— Ты еще не знаешь, актриса ли я.
— Лучше бы ты оказалась актрисой, иначе я буду выглядеть круглым дураком.
— А тебе бы этого не хотелось?
— Дураком выглядеть никому не хочется, и я не исключение.
— Тогда почему ты берешься за такое дело, Джонас? Тебе ведь это совсем не нужно. В деньгах ты не нуждаешься, для чего тебе делать фильмы?
Я откинул голову на спинку кресла.
— Может быть, потому что хочу, чтобы обо мне вспоминали в связи с чем-нибудь еще, кроме пороха, самолетов и пластмассовой посуды.
— Но тебя будут в основном вспоминать именно из-за них, а не из-за фильмов.
— Ты думаешь? — я повернулся к ней. — А почему ты вспоминаешь человека? Потому что он заставил тебя переживать или потому, что построил самое высокое здание в мире?
— Из-за того и другого, — мягко сказала она, — ведь и то и другое сделал именно он.
— Ты философ, не думал, что ты так хорошо понимаешь мужчин.
Дженни рассмеялась.
— Я женщина, а мужчины — это первое, что стараются понять женщины.
Колеса коснулись земли. Инстинктивно я подался вперед, словно хотел выровнять машину на полосе. Потом расслабился. Замечательная все-таки вещь привычка — всегда пытаешься получше посадить самолет, независимо от того, управляешь им сам или нет.
Когда в открытую дверь ворвался порыв холодного ветра, Дженни поежилась и накинула тонкое пальто. От посадочной полосы к зданию аэропорта нам пришлось идти по снегу.
Ко мне подошел шофер и приподнял фуражку.
— Машина ждет вас, мистер Корд.
Дженни и в машине продолжала дрожать от холода.
— Я уже и забыла, какой холодной может быть зима, — сказала она.
Через сорок пять минут мы были в отеле. Возле дверей нас встретил помощник управляющего Картер.
— Рад снова видеть вас, мистер Корд, ваш номер приготовлен. Звонили из вашего офиса в Калифорнии.
Он щелкнул пальцами. Словно по мановению волшебной палочки, подошел лифт, и мы вместе с Картером поднялись наверх.
— Я взял на себя смелость заказать для вас горячий ужин, мистер Корд, — сказал помощник управляющего.
— Благодарю вас, Картер, вы проявили похвальную сообразительность.
Картер открыл перед нами дверь номера. В гостиной стоял небольшой обеденный столик, бар сверкал разнообразными бутылками.
— Позвоните, когда будете готовы, мистер Корд, и вам немедленно подадут ужин.
— Нам надо несколько минут, чтобы умыться и привести себя в порядок.
— Очень хорошо, сэр.
Я посмотрел на Дженни, которая все еще не согрелась.
— Картер!
— Да, мистер Корд.
— Мисс Дентон явно не готова к такому снегу. Как вы думаете, мы сможем достать ей теплое пальто?
Картер позволил себе бросить быстрый взгляд на Дженни.
— Я думаю, мы все устроим, сэр. Конечно, норковое?
— Конечно, — ответил я.
— Хорошо, сэр, мы подберем мадмуазель то, что ей требуется.
— Спасибо, Картер.
Он удалился, закрыв за собой дверь. Дженни посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.
— Вот это да! А я-то думала, что меня уже ничем не удивишь. Ты знаешь, сколько сейчас времени?
Я посмотрел на часы.
— Десять минут первого.
— Но ведь никто не покупает норку после полуночи.
— А мы и не пойдем ее покупать, они принесут ее прямо сюда.
Дженни долго смотрела на меня, потом кивнула.
— Понятно, а в этом есть какая-нибудь разница?
— Конечно.
— Послушай, а почему к тебе здесь такое почтение?
