Элен кивнула, наблюдая, как Дженни снимает прозрачные широкие шелковые шаровары, прозрачную газовую кофту и расшитый золотом голубой вельветовый жакет — таков был ее костюм в заключительной сцене. Теперь она уже была довольна тем, что Джонас пригласил ее приехать, хотя сначала отнеслась к предложению без восторга. Элен поняла, что Джонас нашел в этой девушке. Она чем-то напоминала Рину и в то же время обладала собственным шармом. Элен не хотела возвращаться в Голливуд к сплетням, обманам, мелочной ревности. Но больше всего ей не хотелось возвращаться к воспоминаниям. Она долго изучала фотографию Дженни, которую прислал Джонас, пока не поняла, в чем дело. С фотографии смотрели ясные невинные глаза ребенка. Это было лицо девушки, которая, несмотря на все перипетии жизни, сохранила в чистоте свою душу.
Дженни застегнула бюстгальтер, натянула толстый черный свитер, села и взяла из рук Элен чашку дымящегося шоколада.
— Я чувствую себя совершенно опустошенной, выжатой как лимон, — сказала она, прихлебывая шоколад.
Элен улыбнулась и поднесла к губам свою чашку.
— Так все себя чувствуют, когда заканчиваются съемки.
— Мне кажется, что я уже больше никогда не смогу играть в кино, — задумчиво продолжила Дженни. — И другая роль не будет иметь для меня никакого смысла. Мне кажется, что я все отдала этому фильму, и у меня уже ничего не осталось.
Элен снова улыбнулась.
— Это пройдет в тот момент, когда к тебе в руки попадет новый сценарий.
— Ты думаешь? — спросила Дженни. — Именно так и бывает?
— Всегда, — кивнула Элен.
Сквозь стенку донесся шум голосов.
— Они там здорово веселятся, — усмехнулась Дженни.
— Корд заказал большой обед и двух барменов. — Элен закончила пить шоколад, поставила чашку и поднялась. — Я ведь зашла попрощаться.
Дженни вопросительно посмотрела на нее.
— Ты уезжаешь?
Элен кивнула.
— Сегодня вечерним поездом я возвращаюсь на Восток.
— Ох! — воскликнула Дженни, поднялась и протянула Элен руки. — Спасибо тебе за все, я многому научилась у тебя.
Элен взяла ее за руку.
— Я не хотела возвращаться сюда, но теперь рада, что вернулась.
Они обменялись рукопожатием.
— Надеюсь, мы еще поработаем вместе? — спросила Дженни.
Элен направилась было к двери, но остановилась и внимательно посмотрела на Дженни.
— Уверена, что поработаем. Если я тебе понадоблюсь, напиши, я всегда буду рада приехать.
Через некоторое время дверь снова открылась, и в нее просунулась голова Эла Петрочелли — начальника отдела рекламы. Одновременно с ним в комнату ворвалась музыка.
— Пошли, — сказал он, — вечеринка в самом разгаре, Корд пригласил оркестр.
— Минутку, — сказала Дженни и, повернувшись к зеркалу, поправила волосы.
Эл посмотрел на нее.
— Ты что, собираешься идти в таком виде? — скептически спросил он.
— А что? Фильм ведь закончен.
Эл вошел в комнату и закрыл за собой дверь.
— Но Дженни, детка, постарайся понять. Там присутствуют представители журнала «Лайф». Как они оправдаются перед своими читателями, если звезда величайшего фильма, над которым мы работали десять лет, будет одета в поношенный свитер и рейтузы? Мы должны показать им совсем другое.
— Я не собираюсь снова надевать костюм, — заупрямилась Дженни.
— Ну пожалуйста, детка, я им обещал.
— Дай фотографии из архива, пусть любуются, если им так этого хочется.
— Сейчас не время упрямиться, — сказал Эл. — Послушай, будь умницей, последний раз, пожалуйста.
— Все в порядке, Эл, — прозвучал сзади голос Боннера. — Если Дженни не хочет переодеваться, значит, так тому и быть. — Он улыбнулся своей уродливой улыбкой и втиснулся в узкую костюмерную. — А кстати, я думаю, для читателей «Лайфа» это будет приятная неожиданность.
— Хорошо, если вы так считаете, мистер Боннер, — ответил Эл.
Боннер повернулся к Дженни.
— Ну вот ты и сыграла эту роль. — Она молча смотрела на него. — Я думал о тебе все время, — сказал Боннер, не сводя взгляда с ее лица, — ты будешь великой звездой. — Дженни продолжала молчать. — За «Грешницей» последуют другие фильмы.
— Об этом я не думала, — сказала Дженни.
— Конечно, ни ты, ни Джонас об этом не думали, — Боннер рассмеялся, — и почему ты должна думать об этом? Это не твоя работа, а моя. Джонас делает фильм лишь в том случае, если хочет этого, но вдруг подобное желание снова появится у него только через восемь лет.
— Ну и что? — спросила Дженни, глядя Боннеру в глаза.
Тот пожал плечами.
— Твоя работа зависит от меня. Если у тебя будут такие большие перерывы между фильмами, все о тебе забудут. — Бонни полез в карман пиджака и достал пачку сигарет. — А та мексиканка все еще работает у тебя?
— Да.
— И ты все еще живешь на прежнем месте?
— Конечно.
— Думаю, мне следует заглянуть к тебе вечерком на следующей неделе. У меня есть несколько сценариев, по которым мы собираемся делать фильмы. — Дженни промолчала. — Джонас уезжает по делам в Канаду, — сказал Боннер и улыбнулся. — Ты знаешь, это, наверное, просто счастье, что он ничего не слышал о твоих похождениях. Правда?
— Да, — медленно выдохнула Дженни.
— Может быть, в среду вечером?
— Лучше предварительно позвоните, — выдавила она сквозь стиснутые губы.
