— Похоже, что ты не очень рад, что взял ее с собой?
— Все в порядке, мама.
— Иногда, сынок, — сказал отец, — приходится делать то, что не очень нравится. Одна из таких вещей — присматривать за сестрой, но это обязанность брата.
— Я же сказал, что все в порядке, — раздраженно бросил Рональд.
— Рони! — удивленно воскликнула Джеральдина. Сын опустил глаза.
— Извини, папа, — тихо сказал он.
Джеральдина подошла и заглянула сыну в лицо.
— Как ты себя чувствуешь? — заботливо спросила она. — По-моему, у тебя жар, да вон и пот на лбу. Дай-ка вытру. — Она опустила руку в его нагрудный карман. — А где твой платок? Я же сама клала его тебе в карман, когда ты уходил.
На мгновение в его глазах мелькнул какой-то животный страх.
— Наверное, потерял.
Мать дотронулась до его лба.
— Ты уверен, что у тебя нет температуры?
— Думаю, тебе лучше пойти спать, — сказал отец.
— Да, папа. — Рони повернулся, поцеловал мать, пожелал им спокойной ночи и быстро прошел в дом.
— Интересно, что с ним?
— Я знаю, — ответил Гаррисон.
— Знаешь?
— Он просто расстроен. У него были другие планы, а пришлось выступать в роли опекуна младшей сестренки. И он рассержен, что не может сейчас сидеть во дворе у Рандалов и обниматься с кузиной Томми Джоан.
— Гарри, ты несносен.
— Вовсе нет. Поверь мне — я знаю мальчишек. С ним надо быть немного построже, да и с Риной тоже. Ты ей все позволяешь.
— Я знаю, что тебя раздражает. Ты никак не хочешь привыкнуть к мысли, что они выросли. Тебе хотелось бы, чтобы они всегда были маленькими.
Гарри улыбнулся.
— Так или иначе, но это хорошо, что в следующем месяце они вернутся в школу. Баррингтон хорошее место для Рональда.
— Да, — согласилась жена, — а я очень рада, что Рина будет ходить в школу Джейн Винсент. Там из нее сделают маленькую леди.
Для Рональда это лето было временем боли и страданий, плотских открытий и терзаний, мук совести. Он не мог спать, есть, боялся смотреть на Рину по утрам, и вместе с тем, она постоянно стояла у него перед глазами. Мучительная ревность охватывала его, когда он видел, как она улыбается другим мальчишкам. Сразу же возникали мысли, что она может вести себя с другими так же, как с ним. А кроме того, его угнетал страх, что все раскроется. Он воочию представлял выражение боли и ужаса на лицах родителей, когда они обо всем узнают.
Но когда Рина смотрела на него, улыбалась и обнимала, тяжелые мысли сразу исчезали, и хотелось только одного — просить ее об этом. В своем самоуничижении он лебезил перед ней, валялся в ногах.
Затем вдруг снова возвращался страх. Ведь она была его сестрой, и это было ужасно.
Он начал чувствовать облегчение, когда это сумасшедшее лето стало подходить к концу. Все кончится, когда он будет далеко от нее, он снова сможет держать себя в руках, подавлять ту дрожь, которую она возбуждала в нем. А когда они вернутся домой через год, все будет по-другому. Он будет другой, и она тоже.
Он скажет ей, что это больше никогда не повторится, никогда. Потому что это ужасно.
Он твердо верил в это, вернувшись в школу после летних каникул.
— Я беременна, — сказала Рина. — У меня будет ребенок.
Рональд почувствовал тупую боль. Он всегда предполагал, что этим кончится. Даже в то лето два года назад он знал, что так будет. Он посмотрел на нее.
— С чего ты взяла?
Она говорила спокойно, как будто речь шла о погоде.
— У меня задержка, раньше этого никогда не было.
Он посмотрел на свои загорелые руки, темными пятнами выделявшиеся на фоне белого песка.
— Что ты собираешься делать?
— Не знаю, — ответила Рина. Она повернула голову в сторону моря, и ее белокурые волосы сверкнули на солнце.
— Если завтра ничего не будет, придется рассказать маме.
— Ты... ты хочешь рассказать ей о нас?
— Нет, — быстро ответила Рина и, опережая его следующий вопрос, добавила: — я скажу, что это Томми, или Билл, или Джо.
Он вдруг почувствовал ревность.
— А ты с ними тоже?.. — неуверенно спросил он.
Ее темные глаза пристально посмотрели на него.
— Нет, конечно нет, только с тобой.
— А что если она спросит у них и поймет, что ты врешь?
— Не спросит, — уверенно сказала Рина. — Особенно если я скажу, что не знаю точно, кто из них.
Рональд посмотрел на нее. Во многих вопросах она была старше него.
— А что, ты думаешь, мама сделает?
— Не знаю, — пожала плечами Рина.
Она встала и пошла по пляжу к подругам. Рональд повернулся на песке, положил голову на руки и застонал. Это случилось. Где-то в глубине души он всегда чувствовал, что это случится.
Как всегда летом, они приехали на пляж. Но в этот раз он поклялся себе, что все будет по-другому, и сказал ей об этом.
— Все. Прекратим эти ребячьи глупости. Ты будешь гулять со своими друзьями — я со своими. Мы только наживем неприятности, если не покончим с этим.
Она согласилась, даже пообещала, и он должен признать, что она держала слово. Это он нарушил клятву, и все из-за чертовой бутылки апельсинового сока.
