Это случилось в дождливый день, когда они были дома одни. Он вошел в кухню, открыл холодильник, но бутылки апельсинового сока, которую он держал для себя, на месте не оказалось. В ярости он хлопнул дверью холодильника.
Поднявшись по лестнице, он толкнул дверь в ее комнату и, как вкопанный, остановился на пороге, пытаясь осмыслить увиденную картину. Рина лежала на кровати обнаженная, держа в руке бутылку сока. Она пристально посмотрела на него.
Кровь застучала в его висках, тело покрылось липким потом.
— Зачем ты взяла мою бутылку? — спросил он, осознавая всю глупость подобного вопроса.
Рина слегка повернула голову на подушке, ее глаза были полуприкрыты.
— Чтобы выпить, — ответила она, поднося бутылку к губам. — А ты думал для чего?
Сок выплеснулся из бутылки, и оранжевые капельки растеклись по ее груди. Она улыбнулась и протянула ему бутылку.
— Хочешь?
Рональд как во сне подошел к ней, взял бутылку и поднес к губам. Горлышко еще хранило тепло ее губ. Он почувствовал во рту приятный вкус сока и посмотрел на Рину.
— А ты готов, — улыбнулась она, — а ведь говорил, что больше никогда не будешь.
Внезапно он понял, что нарушил клятву, и повернулся, чтобы уйти, но она схватила его за бедро. Он чуть не вскрикнул, вспыхнув от ее прикосновения.
— Ну еще один раз, — прошептала она, — и больше никогда.
Он стоял неподвижно, боясь пошевелиться, чтобы не упасть от дрожи, охватившей все тело.
— Нет, — хрипло выдавил он.
— Пожалуйста, — прошептала Рина, гладя его по бедру.
Рональд стоял словно парализованный. В нем стала закипать непонятная злоба. Теперь и правда все будет по-другому, он не будет больше унижаться, он проучит ее, и она отстанет.
Он схватил ее за запястье и прижал к кровати. Она смотрела на него спокойно, без всякого страха. Внезапно Рональд прижался губами к ее губам, еще сохранявшим вкус сока, потом стал целовать шею и грудь.
Только теперь она испугалась и стала сопротивляться.
— Нет, — шептала Рина, пытаясь оттолкнуть его, — не трогай меня.
Но Рональд не слышал ее, он чувствовал, как наливается яростью. Ее ногти царапали ему грудь, оставляя кровавые полосы. Он совсем обезумел.
— Хватит дразнить меня, — заорал он и свободной рукой со всего размаха ударил ее по щеке. Удар опрокинул Рину навзничь, глаза ее были полны страха. — Сука, — снова закричал Рональд, выдергивая из брюк ремень. Он закинул ей руки за голову, связав запястья, а конец ремня привязал к спинке кровати. Подняв полупустую бутылку сока, он показал ее Рине.
— Тебя все еще мучит жажда? — Она молча покачала головой. Рональд наклонил бутылку и, смеясь, стал выливать ее содержимое на Рину. — Пей, пей сколько сможешь.
Ей удалось коленом выбить бутылку из его рук. Тогда он схватил ее за ноги, раздвинул их и втиснул между ними свои колени.
— Теперь, моя дорогая маленькая сестренка, это уже не игра, — бешено захохотал он.
— Уже не игра, — напряженно повторила она, смотря ему прямо в глаза. Он снова поцеловал ее в губы и почувствовал, как ее тело начинает расслабляться.
Вдруг острая боль пронзила ее тело, и Рина закричала. Рональд зажал ей рот рукой. Резкая боль снова и снова пронзала ее.
Рональд повернулся на песке. Все кончено, завтра мама будет знать обо всем. Во всем обвинят его, родители проклянут его и будут правы. И совсем не будет иметь значения, что он не хотел этого. Тень легла на песок, и он поднял глаза.
Над ним стояла Рина, сквозь ее пальцы текла тоненькая струйка песка.
— Что будем делать?
— Не знаю, — тупо ответил он.
Она коснулась его рукой.
— Я не должна была позволять тебе этого, — прошептала Рина.
— Ты не смогла бы остановить меня, я же словно рехнулся. Если бы мы были просто знакомыми, то могли бы убежать и пожениться.
— Я знаю.
— И даже не имеет значения, что мы не родные брат и сестра, вот если бы они, тебя не удочеряли...
— Но они удочерили, — быстро возразила Рина, — и нельзя их за это осуждать. Это не их вина.
Она стала вытирать слезы, медленно катящиеся по щекам.
— Не плачь.
— Не могу, мне страшно.
— Мне тоже, но слезы не помогут. — Он помолчал немного и добавил: — Даже если ты моя сестра, знай, что я люблю тебя. — Рина молчала. — Я всегда любил тебя, и ничего не мог с этим поделать. Все остальные девчонки ничто по сравнению с тобой.
— Мне кажется, все дело в том, что я ревновала тебя к другим девчонкам, не хотела, чтобы ты был с ними. Поэтому я так и поступила. Я не могла позволить другим мальчикам дотрагиваться до себя.
Он крепко сжал ее пальцы.
— Может быть, все еще обойдется?
— Может быть, — как-то беспомощно произнесла она.
Потом они повернулись лицом к морю и молча наблюдали за волнами, которые уносили с собой их детство.
Рональд сидел у руля небольшой парусной шлюпки и смотрел на мать, устроившуюся на носу. Впереди по курсу шлюпки наплывали тяжелые штормовые облака. Пора было возвращаться. Он начал разворачивать шлюпку.
— Поворачиваем назад? — спросила Джеральдина у сына.
— Да, мама, — ответил он. Странно было видеть мать на борту этой шлюпки, но она сама захотела поехать, как будто чувствовала, что с ним что-то не так.
