— Ты был такой молчаливый все утро, — сказала она.
— Мне надо сосредоточиться на управлении, — ответил он и отвернулся, чтобы не встречаться с ее пристальным взглядом.
— Не знаю, что с вами происходит последнее время? Вы оба такие печальные.
Не отвечая, Рональд смотрел на облака. Он подумал о Рине, потом о себе, потом о родителях. Стало так жалко всех, что на глаза навернулись слезы.
— Почему ты плачешь? — услышал он голос матери. — Он почувствовал, как руки матери прижали его голову к своей груди, как в детстве. — В чем дело, что случилось? — мягко спросила она.
— Ничего, — пробормотал он, пытаясь остановить слезы, — ничего.
Джеральдина ласково погладила сына по голове.
— Я ведь вижу, что что-то случилось. Расскажи мне, что бы это ни было, расскажи мне. Я пойму и постараюсь помочь.
— Тут ничто не поможет, — заплакал Рональд. — Ничто и никто.
— Расскажи мне, и мы посмотрим, что можно сделать.
Рональд молчал, глядя на мать с каким-то странным выражением, которого она никогда не замечала у него раньше. Внезапно она почувствовала страх.
— Это... это как-то связано с Риной?
— Да, да! — закричал он. — У нее будет ребенок, мой ребенок, мама. Я изнасиловал ее, и у нее будет от меня ребенок.
— О, нет!
— Да, мама, — лицо его внезапно окаменело.
Слезы брызнули у Джеральдины из глаз, и она принялась вытирать их руками. Этого не могло случиться с ее детьми, нет, только не с ними. Ведь она жила лишь для них. Через несколько минут ей удалось взять себя в руки.
— Нам, наверное, нужно повернуть назад, — тихо сказала она.
— Мы поворачиваем, мама, — ответил Рональд, посмотрев на руль. И вдруг его словно прорвало. — Не знаю, что со мной произошло, — он смотрел на мать глазами, полными боли, голос его дрожал от напряжения. — Оказывается, стать взрослым — это так ужасно, это просто кусок дерьма. — Он замолчал, смутившись своего выражения. — Извини, мама.
— Все в порядке, сынок.
Они сидели молча, а волны резко ударяли в нос шлюпки.
— Ты не должна обвинять Рину, — повысил голос Рональд. — Она еще ребенок, в том, что случилось, виноват только я.
Внезапная догадка прорвала серую пелену, застилавшую ей глаза.
— Рина очень красивая девушка, в нее нельзя не влюбиться.
— Я люблю ее, мама, — тихо сказал Рональд, — и на самом деле она мне не сестра.
Джеральдина молчала.
— Это ужасно, что я так говорю? Я люблю ее не как сестру, а... — он замялся в поисках слова, — по-другому. Это ужасно, мама?
Джеральдина посмотрела на сына с жалостью, которую трудно было объяснить.
— Нет, сынок, — тихо сказала она, — здесь ничем нельзя помочь.
Рональд глубоко вздохнул и почувствовал облегчение. Он, наконец, понял, что мать не осуждает его.
— Что мы будем делать, мама? — спросил он.
Мать посмотрела ему в глаза.
— Прежде всего надо объяснить Рине, что мы все понимаем, иначе бедная девочка сойдет с ума.
Рональд взял руку матери и с благодарностью прижал ее к губам.
— Ты так добра к нам, мама.
Это были последние в его жизни слова. Налетевшая штормовая волна перевернула шлюпку.
Рина бесстрастно наблюдала за тем, как ловцы омаров вынесли на берег неподвижные тела и положили их на песок. Она посмотрела на Рональда и маму. Внезапная судорога опустила ее на колени рядом с ними. Она закрыла глаза и разразилась страшными рыданиями.
Маргарет Брэдли лениво посмотрела на тетрадки, разложенные на столе. Они были испещрены каракулями ее учениц. Она сердито оттолкнула их в сторону, поднялась, подошла к окну и выглянула. Как она устала от этой повседневной нескончаемой рутины.
Вглядываясь в опускающиеся вечерние сумерки, она подумала о том, что до сих пор нет письма от Салли. Уже более двух недель от нее не было вестей, а обычно письма приходили регулярно раз в неделю. Может быть, Салли нашла кого-нибудь еще? Другую подругу, с которой делится своими интимными секретами.
Раздался неуверенный стук в дверь.
— Да?
— Для вас заказное письмо, мисс Брэдли, — раздался из-за двери дребезжащий голос привратника Томаса.
Она быстро распахнула дверь и схватила письмо.
— Большое спасибо, Томас, — сказала она, закрывая дверь. Маргарет взглянула на зажатое в руке письмо, и ее охватила радость — это был почерк Салли. Она подошла к столу и торопливо вскрыла конверт.
Стук в дверь был настолько тихим, что она сначала не услышала его, потом он прозвучал несколько громче. Маргарет подняла голову от стола.
— Кто там? — спросила она хриплым голосом.
— Рина Марлоу, мисс Брэдли. Можно к вам на минутку?
Учительница лениво встала из-за стола.
— Подожди немного.
Она прошла в ванную и посмотрела на себя в зеркало: глаза покраснели и припухли, губная помада размазалась. Выглядела она явно старше своих двадцати шести лет. Маргарет открыла воду, смыла макияж и снова взглянула в зеркало. Десять лет они были неразлучны с Салли, а теперь все кончено.
Приведя себя в порядок, она вышла из ванной, подошла к двери и распахнула ее.
— Входи.
Рина взглянула на лицо учительницы. Похоже было, что та недавно плакала.
— Извините, что беспокою вас, я могу зайти попозже.
