Ящер припустил с места, а Тиро только кричал на прохожих, чтобы они расступились с дороги. Кто-то успевал отпрыгивать, кого-то ящер сносил с ног, как кеглю, перепрыгивал через барахтающиеся тушки и бежал дальше, только шипя на наездника, который его отчаянно молотил пятками по бокам. Они бежали по неширокой дороге вдоль скалы, и вскоре Лекс увидел знакомый портал храма. Лекс спрыгнул на ходу и помчался в храм, расталкивая всех локтями.
Он успел в последний момент. Возле жертвенной чаши стоял Кирель и с недоумением смотрел, как рыжик прорывается сквозь строй монахов и паломников. Перед первосвященником стояло на коленях четверо обнаженных мужчин со связанными за спиной руками. Над каждым стоял монах с коротким кинжалом в руке и чашей для сбора крови.
— Нет!! — Лекс замахал руками, — остановитесь!
Лекс протолкался к Кирелю и присмотрелся к коленопреклоненным мужчинам, не то, чтобы он сильно присматривался к монахам в дороге, но это были именно те монахи, которые сопровождали его в походе и пытались спасти во время пожара. Не их вина, что Ширахх оказался хитрее и пакостнее. Лекс посмотрел в спокойные глаза Киреля и понял, что тот уже принял решение и его придется убеждать их отпустить. Но бросить этих людей Лекс просто не мог.
— Ваше первосвященство, — Лекс не представлял, как правильно обратиться к Кирелю, но допускать панибратства на людях не следует, — разрешите поговорить с вами наедине.
— Хорошо, — Кирель ласково кивнул, — сейчас закончим и мы поговорим. Я рад видеть тебя целым и невредимым, мальчик мой! А сейчас…
— Пожалуйста, — Лекс перебил Киреля, но иначе спасти людей бы не получилось, — я хотел бы поговорить с вами об этих людях. Я умоляю о милости.
— Какой? — удивился Кирель.
— Я прошу сохранить им жизни, — Лекс увидел, как недовольно сжались губы Киреля, и он поспешил добавить, — давайте договоримся, я могу предоставить вам что-то более ценное, чем их жизни.
— Хм, — Кирель с интересом прищурился на рыжика, — безусловно, жертва любимца богов более значима и желанна, чем жизни недостойных людишек, позабывших свой долг.
— Ну, не жертва, а скорее дар, — Лекс постарался улыбнуться, но кожей почувствовал, что ступает по очень тонкому льду, одно неловкое движение, то есть слово, и может произойти все, что угодно, — дар, принесенный от всего сердца, более желанен богам, чем жертва.
— Хорошо, — Кирель прикрыл глаза, стараясь скрыть торжество во взоре, — и каков же будет дар, чтобы уравновесить жертву?
— Я могу пообещать, что никогда не вернусь в город к брату, — Лекс вздернул голову и постарался выглядеть как мученик, отдающий самое ценное, — даже когда он приедет в следующий раз и будет уговаривать уехать, я ему откажу и останусь в вашем городе.
— Не ты ли говорил, что никогда не вернешься к брату? — Кирель нахмурился, он ожидал услышать другое.
— Нет, я говорил не так, — Лекс ухмыльнулся, — я говорил, что возвращаться к брату не самое лучшее решение, но все же, кровь не водица. Брат приехал за мной, когда смог вырваться от своих дел, но тогда я был рабом и не мог принимать решение, а теперь я свободный человек и могу решать самостоятельно, где я хочу жить. А родной дом всегда будет самым любимым местом на свете. Все люди мечтают вернуться в родной дом, и я точно такой же…
Лекс тяжело вздохнул и постарался изобразить скорбь. Кирель ведь не знает, что он даже не представляет, какой дом у Чаречаши, а родным уже давно считает дом Сканда с верным и заботливым Тиро во главе.
— Больше никогда не увидеть дом родителей, место, где провел беззаботное детство и был счастлив. Это большая жертва, отказаться от семьи, но это и дар, теперь я буду вить свое гнездо в вашем городе.
Кирель повел бровями в раздумье. Он пожалел, что начал разговор при свидетелях. Он рассчитывал, что рыжик предложит себя в безраздельное пользование, но мелкий хитрец пытается играть на чувствах публики. Хотя совершенно непонятно, почему он так озаботился судьбами людей, с которыми раньше даже не разговаривал. Для самого Киреля эти люди ничего не стоили, это были всего лишь инструменты. Ну, кто будет цепляться за сломанный нож или порванную тунику? Кирель вдруг понял, что эта неожиданная грань характера Лекса как-то раньше ускользала от его внимания. Лекс почему-то заботился, чтобы сохранять жизни людей. Поэтому и отправлял воинов, которые носили смолу, мыться на речку. Его заботила не столько сохранность требушетов, а именно безопасность людей. Интересный каприз, но на этом, пожалуй, можно сыграть…
— Ладно. Одного можешь забирать, — Кирель кивнул крайнему монаху, и тот перерезал веревку на руках склоненного пленника, отпихивая его ногой с помоста для казни, — я принимаю твой дар. Что ты можешь предложить еще?
