— Очень странно, что вы не знаете таких элементарных вещей. Чему же можно учить столько лет? Секреты мастерства, говорите? Да любой подмастерье эти секреты узнает в первый год, пока бегает тут по двору, — мастера гневно засверкали глазами, но Лекс сделал вид, что не замечает этого, — ну да, надо не только знать, но и руками попробовать, но все равно, срок ученичества неоправданно долог. Если человек до третьей линьки не показал себя, как способный к мастерству, то его надо отпустить или к другому мастеру, который научить сможет, или на все четыре стороны, чтобы человек нашел себе другую профессию. Это совсем не дело, что ученики не могут получить возможность создать семьи и растить детей.
— Вы слишком молоды, чтобы судить о подобных вещах! — возмутился один из мастеров и гневно уставился на Лекса.
— Я, может, и молод, но знаю побольше вашего, — Лекс, подняв брови, отзеркалил надменный взгляд, — я знаю, как удобно иметь в учениках мастера, который вместо того, чтобы учить своих учеников и зарабатывать деньги своей семье, вынужден работать на ленивого учителя, который руки боится испачкать работой и даже не знает, как правильно глину подготовить для работы! Прошло столько поколений учителей, и что нового вы научились делать за последние годы? Живете по заветам предков? Для этого ума не надо! Городу нужны молодые мастера, у которых еще мозги соображают и они смогут сделать новые вещи, которые пойдут на пользу города!
Несколько мастеров гневно засверкали глазами. Лекс в ответ с таким же гневом уставился на них. Работа у таза с глиной остановилась, рыжик топнул ногой и прикрикнул:
— Вы пытаетесь спорить со мной или с богами, от чьего имени я говорю? — монахи за спиной Лекса переступили с ноги на ногу и повели капюшонами по сторонам, стараясь запомнить всех недовольных, на мастеров это подействовало, как ушат холодной воды, — быстро руки в глину, мы еще не закончили с работой. Хоть вспомните, какова глина на ощупь, когда в последний раз сами-то работали руками?
Возле тазов сразу стало тесно. Все бросились вычерпывать глину, опасаясь поднять голову. Вскоре на дне не осталось ничего, кроме песка и камней. Лекс велел выкинуть остаток и промыть таз от мелкого песка, а потом в таз с глиной опять долил воды и велел размешивать ее по-новому. Процедура повторилась. Жидкая и мягкая глина выбиралась ладонями из одного таза в другой. В этот раз песка на дне почти не было. И Лекс решил, что для начала хватит. Теперь перемытая глина должна была отстояться, чтобы опуститься на дно.
Лексу принесли стул, остальные мастера остались стоять под присмотром монахов без малейшей возможности сбежать. Лекс принялся расспрашивать, как происходит экзамен на мастерство и что является критерием настоящего мастера. Потом разговор сместился на то, чем занимаются сами гильдии и как они взаимодействуют между собой. Все оказалось достаточно запутано, везде были старые правила, определяющие каждый шаг и пресекающие изменения. Старые мастера сами вершили суд внутри гильдии и использовали учеников, как внутреннюю полицию для наказания отступников. Из-за запутанности внутренних законов и положений вся власть оставалась в руках старейшин, которые не стеснялись ей пользоваться в личных интересах.
— Как интересно, — во двор вошел Сканд и поправил тогу на плече, — законы внутри законов? Это прямое нарушение конституции империи. Я вынесу этот вопрос в Сенате, а то они в носу ковыряются и не знают, чем заняться. Император и Сенат — верховная власть, и если закон нарушается, то это дело пенитенциарных служб, а не учеников, и заставлять их проводить карательные меры — это напрямую заставлять их нарушать закон.
— Это дела гильдий! — старшие мастера, как стая воронов, приготовились к обороне, — никто не смеет вмешиваться в дела гильдий!
— Я сенатор, и вы считаете, что я не могу вмешиваться в дела города и народа, которых охраняют армия и закон? Как интересно. Стража! — Сканд вроде совсем не громко крикнул, но во дворе стало как-то сразу тесно от воинов, — арестовать вот этих… — Сканд показал на самых упрямых старцев, — дадим им возможность высказаться в суде и там пояснить свою мысль, как давно гильдии стали над законом империи.
Лекс оказался прижат к груди мужа, пока стража стремительно проводила арест. Оставшиеся люди растерянно молчали и только таращились на все происходящее. Желание высказываться сразу как-то у всех пропало. Вскоре во дворе осталась только меньшая половина почтенных мастеров. Все настороженно дожидались, что же будет дальше.
— Ты тут скоро? — Сканд посмотрел на перемазанные руки рыжика и тяжело вздохнул, — я уже все решил в Сенате. Они были очень рады появлению новой гильдии и сегодня прямо с утра бросились поздравлять меня с этим событием. Вопросы добровольной жертвы от храмов тоже решились на удивление единодушно, так, как ты и хотел. Как только первосвященник освободится после семейных обязательств в связи с вылуплением младшего наследника, так ему сразу сообщат желание Сената, чтобы они пересмотрели этот вопрос.
