У Сканда был замечательный запах, немного сладкий и горький, как прелая листва после первых морозов, и горьковатый привкус соленой кожи. Было невозможно насытиться теплом его тела и приглушенными вздохами. Это ужасно заводило, и стоило поймать его за волосы и притянуть для поцелуя, первого, сладко-томного, как восход солнца над будущим полем боя… и почувствовать, как он вздрагивает напряженными мышцами в желании сдержаться, и в очередной раз умилиться такой нежности.
Любимый. Родной. Самый лучший. Отдать ему все: и тело, и душу, и весь мир в придачу. Потому что только он достоин всего: и рассветов, и закатов, улыбок и светлой грусти от того, что не можешь выразить, насколько он нужен и как бесконечно дорог. И каждая близость как попытка познать друг друга, почувствовать вздох, отдать свой выдох. Подчиниться и овладеть одновременно. И сердце отбивает ритм для движения тел, и мир пропадает за пределами кровати. Есть только двое, летящие в бездну, полную звезд.
И вдруг среди всего этого экстаза предательски громкий и наглый звук рожка, играющий побудку для лагеря. Лекс от злости укусил мужа за плечо и наконец позволил ему кончить. От этого довольного рева по спине будто щеткой продрало, так что он кончил следом, вызвав еще один довольный рык мужа.
- Дайрис! Я знаю, что ты не спишь, - Лекс сполз с мужа и обтерся вчерашней туникой, все равно мятая и с пятнами от чернил, - будь любезен принести не только мокрое полотенце, но и тазик с водой. Хочу хоть немного обтереть Сканда от запаха, а то так и будет бегать по лагерю, пока все остальные не натрут себе мозолей, где не надо.
- Можно подумать, с вами можно уснуть, - бурчал за перегородкой Дайрис, - вы лагерь разбудили раньше горниста! Ко мне опять придут узнавать, разломали вы сегодня кровать или она еще держится?
Сканд довольно рассмеялся и раскинулся звездочкой по кровати, а Лекс придержал штору, пока Дайрис нес таз и перекинутое через плечо полотенце. Лекс сразу засуетился собрать все исписанные листы и брошенный лист меди. Сложил обратно в шкатулочку готовальню и стилус, закупорил бутылочку с чернилами и только потом позволил поставить таз на стол.
Вода была мутно-желтой, и даже после кипячения не становилась кристально-прозрачной, как из акведука. Но на такой воде варили каши и ее пили из фляг все без исключения воины, так что привередничать не приходилось. Хорошо, что хоть такая есть. В этих условиях даже тазик воды становился роскошью. Это Ламилю разрешалось каждый день плюхаться в таком тазике в попытке помыться, а Лексу в лучшем случае доставалось мокрое полотенце. Зато сейчас Лекс с удовольствием протирал разморенного Сканда и пытался увернуться от загребущих рук. Второго раунда, когда лагерь ходит едва не строем под их стенами, изображая деловую суету, и пытается подглядеть в окна, совсем не хотелось. Благо, что ткань на окнах была белой и видимость если и была, то с тени на свет, а не наоборот.
- Вначале поспишь, а потом поешь, или будешь завтракать вместе со мной? - Сканд перекатился на кровати, давая доступ к спине и заднице, - вчера твой «папочка», - Сканд выделил голосом слово и покосился на рыжика, - он целый день и вечер просидел рядом с тобой. Ты был так занят, что вряд ли его заметил. Он смотрел на тебя такими глазами, что мне даже было неудобно выгнать его из комнаты. И только когда пришел спать, выставил его прочь.
- Даже не знаю, как к нему относиться, - Лекс передернул плечами, - родства с ним я не чувствую, а вешать себе на шею еще одного человека не хотелось бы. Это как еще один камень на спину положить. Рано или поздно ноги подвернутся от ненужного груза. И нет, это я отвечаю на твой вопрос, буду ли я спать. Спать не хочу. Нашел себе занятия, и пока есть время и мысли, буду их записывать. Пока описал фонтан, теперь хочу нарисовать схему лопастного двигателя. Можно у реки поставить мельницу и она будет крутить жернова вместо рабов.
- Я рад, что тебе не будет скучно, но как же Ламиль?
- Его вчера целый день натирали и прихорашивали. Зная Звездулю, он этим может заниматься целыми днями. Дам ему еще пару дней на отдых и, может, потом мы двинемся в другой лагерь.
- Хорошо, - Сканд надевал килт на голое тело, чтобы все видели засосы и, главное, свежий укус на плече, и застегивал поверх ремень с ножнами. Достал из-под матраса меч и с довольной ухмылкой вооружился.
Лекс следом обтерся сам и нашел валяющийся на столе гребень. Следовало расчесаться, а то коса уже лохматая. Но пока в первую очередь следовало разобраться с уже написанным. Он разложил по порядку листы и, достав из готовальни шило, сколол листы с медным чертежом. После этого привычно прошнуровал, как это всегда делал Мэл, и отнес в сундук. Он не опасался, что его работу смогут прочесть. Он писал привычной ему кириллицей, а в этом мире ее могли читать только колдуны и ученики самого Лекса, для которых эта письменность была скорее тайнописью для посвященных. Просто не хотелось случайно вылить на них чернила или заляпать жирными руками.
