Лекс замолчал и показал Ламилю взглядом на две фигуры на поле – ферзя и короля, которые стояли рядом посреди развернувшегося сражения. Ламиль понял посыл и, раздумывая, переводил взгляд с фигур на игровой доске на Сканда, смотрящего на Лекса с любовью и преданностью. Лекс до этого неоднократно подчеркивал, что Шарп и Кирель – прекрасная пара правителей, потому что дополняют друг друга. Пауза несколько затянулась, и Лекс решил отвлечь мужа.
- Как идет расследование и много ли воинов удалось вернуть?
- Практически всех, кто пропал в последние дни, - поморщился Сканд, - остальные, скорее всего, уже в Лизее. Можно, конечно, послать наездников, но только вот у нас верхом только офицеры, я рассчитывал, чтобы всадники замыкали войско. Они в любом случае движутся быстрее пешеходов и, конечно, обгонят большую часть легионов, а кормежка ящеров в здешних голых местах слишком дорогое удовольствие. По моим расчетам, они должны догнать легион Тургула после Железного города, практически, в паре дней перед Черным городом колдунов. Я собираю небольшой отряд, чтобы отбить тех, кто еще не доехал до границы с Лизеей, и хотел взять Зи с Зу и несколько монахов. Они хорошие воины и, главное, верхом.
- Идем, я скажу монахам, чтобы отправились с твоими людьми. Это дело благое.
Стоило Лексу отдать команду белым монахам собираться вместе с небольшим отрядом офицеров, как в лагерь заехал Рики с уставшими слугами, красными монахами, папенькой и, конечно, прибыл дорожный паланкин для Ламиля. Ребенок взвизгнул, когда услышал, что долгожданная игрушка, наконец, в его распоряжении, а Лекс махнул рукой. Пожалуй, хватит учебы на ближайшие пару дней. Пусть красавчик получит, наконец, чего так долго хочет – спа-процедуры и восхищенных его красотой зрителей. Осталось договориться с Дайрисом, чтобы он не мешал Ламилю развлекаться и прихорашиваться, и заодно выдал Лексу несколько папирусов и чернила.
Пришло время для теоретических работ. Чем бы заняться таким умным? Ну, например, фонтаны. Лекс порвал длинный свиток на одинаковые листы, которые потом сошьет, как тетрадь и, окунув перо в чернила, задумался. Просто изобразить схему фонтана или начать с теории сообщающихся сосудов? Поэтому посередине первого листа вывел «Гидродинамика – наука о движении воды». Вот и славно. Теперь, когда все заняты делом, можно попробовать обобщить большой материал и выдать его в доступной форме.
А потом начал рассказывать о стремлении воды к равновесию и покою, почему текут реки и как скорость воды зависит от рельефа дна и ширины русла. Объяснил принцип сообщающихся сосудов и даже мстительно зарисовал работу «волшебной чаши» в храме Саламандры. Как схематические фигурки людей наливали воду в одну емкость, которая по спрятанной трубе соединялась с большой чашей возле храма. Пояснил, что пение в данном случае выполняло функцию отвлекающего шума, чтобы никто не услышал плеска воды в неположенном месте, и когда чаша наполнялась, монахи переставали петь, и это было сигналом перестать выливать воду в резервуар.
Потом объяснил принцип фонтана и как можно сделать простейший, используя изогнутую трубку и воду акведука. А потом занялся инженерной работой. Схема фонтана в замкнутом цикле. Разрисовал по фрагментам систему подачи воды и систему перекачки воды из фонтана обратно в емкость. Как зафиксировать уровень воды в чаше фонтана, чтобы вся конструкция смотрелась эстетически привлекательно. О ширине трубок для создания фонтанов с разной высотой струи и, конечно, о винте Архимеда, чтобы подавать воду наверх в водонапорную башню.
Делать серьезный чертеж при помощи пера и чернил на неровной бумаге было делом неблагодарным, и для точной работы Лекс уже давно использовал тонкие медные листы, на которых чертил острозаточенным стилусом с линейкой, циркулем и транспортиром. За любимым делом день прошел незаметно. Кажется, Сканд подсовывал ему под руку хлеба и мяса, но Лекс был весь в расчетах. Стоило ошибиться в мелочи, и исправить на медной пластине – это не карандаш вытереть… Зато когда все получилось, Лекс от восторга просто расцеловал Сканда.
- Я уже думал что так и просидишь до утра, - сонный Сканд сразу откликнулся на поцелуи и подмял под себя восторженного рыжика, - если у тебя есть силы, то я хотел бы тебя немного повеселить, а то сидишь грустный в последние дни.
Веселье в понимании Сканда всегда начиналось с того, чтобы раздеться. Он не терпел даже малейших преград и ограничений. Лекс всегда в такие моменты чувствовал себя неловко, как будто ему поклоняются, как святыне. Сканд мог быть разным, и ласковым, и яростным, но он всегда был заботлив и внимателен и никогда не причинял боли. Вот и сейчас он трепетно покрывал его тело поцелуями, как будто Лекс был невинной девой, которую надо вначале расслабить и только потом отлюбить во всех позах. Но в эту игру всегда можно было играть вдвоем, и Лекс и сам с удовольствием целовал мужа.
