Лекс по совету Пети тоже не лез в разборки Сената, все и так знали, на чьей он стороне, но не стоило лишний раз противопоставлять гильдии младших и старые гильдии, которые были в Столице с момента ее постройки. И, как следствие, Сенат долго мусолил эту тему, но так и не смог вынести единогласного решения. За два месяца все сенаторы мало того, что успели перецапаться друг с другом, интригуя и строя козни за спиной, но однажды даже подрались, как торговки рыбой на базаре. Поразрывали друг другу тоги, поразбивали аристократические носы, и Шарпу пришлось позвать в здание Сената военных, чтобы они разнимали уважаемых сенаторов, пока до смертоубийства не дошло.
Плебс веселился, глядя на растрепанных сенаторов в разорванной одежде, которых под руки растаскивали военные, как гуляк после пьянки, а в театре сделали пьесу, в которой несколько идиотов не могли различить, чем правый сандаль отличается от левого и как правильно надо обуваться. Плебс смеялся, надрываясь от смеха, а аристократы поджимали губы, уж больно узнаваемы были герои пьесы. Театр после этого попытались закрыть, и вот тут Лекс вмешался и продемонстрировал командный голос и злобный характер.
Аристократы поджали хвосты и быстро вынесли решение в Сенат, обязуя две гильдии найти компромисс самостоятельно. Но Крин и глава гильдии гончаров дули щеки и не хотели первым идти на мировую, и Лексу пришлось заманить их в таверну «Сломанный меч» и там, напоив пивом и уболтав, как двух детей, договориться, что ссора должна закончиться, потому что они взрослые люди и у каждого за спиной есть люди, о чьем благополучии они должны заботиться больше, чем о собственных амбициях.
Дружеская попойка закончилась поцелуями и уверениями в дружбе и уважении, а еще тем, что они втроем не сразу смогли попасть в проем двери. И, зажав едва живую тушку Лекса (который мог только командовать) между собой, пытались выбраться на улицу, каждый раз застревая в проеме двери и отступая обратно в зал. Когда же им удалось с разбега выскочить на улицу, то они сразу попали в руки своих дрожащих от злости половинок. Сканд подхватил рыжика себе на спину и уволок слабобрыкающегося супруга домой. Крина принял в объятия сын Ориса, который уволок его в неизвестном направлении, но утром Крин появился дома с зацелованной шеей и твердым решением согласиться на брак с упрямым кузнецом. А вот главе гильдии гончаров не так повезло. Его встречала разгневанная супруга и на утро у него красовался красивейший синяк во всю щеку. Но война на этом завершилась. Обе гильдии стали выпускать красивые чашки, Крин для аристократов и приезжих купцов, а гильдия гончаров чашки попроще, для плебса и рабов.
Мэл и Пин до сих пор считались учениками Бэла, хотя давно уже разделили свою работу. Мэл занимался зеркалами и научился выдувать стекло в различные формы. Он долгое время воевал, пытаясь сделать песочные часы, как на рисунке Лекса, и в конце концов у него получилось сделать подходящую фигуру, зажатую в деревянном корпусе и с пересыпающимся внутри чистейшим песком. Зато у него после этого легко получались стеклянные колокольчики. Такие «ловцы ветра» стали хитом продаж у приезжих купцов, которые взвинтили за них цены больше, чем за зеркала.
Пин тем временем занимался цветными стеклами для оконных проемов и изготовлением витражей. Этим хитрым делом занимались Лир и Броззи. И еще два десятка младших, которые шлифовали стекла под необходимый размер стеклянной мозаики. Кроме этого, Пин изготавливал эмали для ювелиров и кузнецов и стеклянные краски для гончаров. Этот товар тоже с радостью покупали купцы, и теперь гильдия плотников делала коробочки для эмалей и красок на постоянной основе и в невероятных количествах.
Сам Бэл занимался изготовлением подзорных труб. Пока простейших на три и четыре стекла. Для Лекса и Сканда они сделали раскладные подзорные трубы большей дальности, но пока это не показывали приезжим даже за большие деньги. Некоторые секреты стоило придержать для своих, ну так, на всякий случай. Кроме этого, Бэл занимался воздушными змеями и пиротехникой.
«Римские свечи» с удовольствием покупали и местные, и приезжие. Здесь их называли «Хвостом саламандры» и Бэл делал их различными и по количеству цветов, и по толщине самих фейерверков. Кроме этого, он смог сделать «выкидной» фейерверк, когда в небе расцветали разноцветные цветы из огня. Они с Лексом больше года взрывали и поджигали в старом имении Сканда различные составы пороха и красящего пигмента. Это было тяжело и порой опасно, но когда первый «огненный цветок» развернулся над обрывом, Лекс от избытка восторга чуть не умер. Такая красота стоила потраченного времени и нервов!
