Чаречаши увидел перемаргивание с крыши и, недовольно поджав губы, промолчал, а его воины принялись раздвигать толпу, чтобы Лекс смог войти в храм. Красные монахи сопровождения стали помогать воинам удерживать взбудораженный народ, а Лекс спустился с самочки и, протянув руки, снял с седла Ламиля. Осталось только уговорить Звезду остаться на улице и не ходить в храм. Глазастый Ламиль мог заметить то, что не надо, и задать вслух ненужный вопрос. Но решение вопроса нашло себя само. Под копья охраны проскочил маленький ребенок и с интересом уставился на Ламиля.
- Ой! А чего он голенький? - Ламиль дернул Лекса за руку, - он такой бедненький, что у его родителей нет денежек ему на одежду?
Лекс щелкнул пальцами и протянул руку к монаху, который показывал ему мешочек с серебром. В ладонь легла приятная тяжесть и он вручил мешочек Ниюли, а та в свою очередь развязала его и протянула Ламилю. Звезда взял монетку и без раздумий протянул мальчику.
- На, передай родителям. Пусть они тебе купят одёжку, тебе, наверное, холодно! Мой! Смотри, у него на шее бусики деревянные! Он совсем-совсем бедный?
- Это не украшение, - Лекс погладил ребенка по смусоленным в сосульки волосам, - вернее, это не только украшение, это обозначение, что у ребенка есть семья и за ним есть кому присмотреть. Чаречаши, объясни своему жениху, как у тебя в городе все устроено.
Из-под заграждения осторожно выглянуло еще несколько детей, практически ровесников Ламиля, и тот сразу замахал им рукой, чтобы они подошли ближе. Пока Чаречаши разрывался от желания пройти следом за Лексом и быть вежливым перед Ламилем в глазах плебса, Ламиль оделил каждого ребенка серебром и теперь терпеливо ждал пояснения местного дресс-кода. Дети, быстро сообразив, что у них в руках серебро, сразу начали рассказывать о своей многочисленной родне, которая тоже бедная и совсем не имеет денег на одежду. Ламиль внимательно слушал каждого попрошайку и вкладывал в чумазые ладошки монетку за монеткой.
Лекс с чистой совестью подобрал юбку и занырнул в невысокий портал храма. Храм был реально маленький, круглые стены с покатой куполом-крышей делали храм похожим на серединку печи. Такой же красный камень стен и следы копоти у потолочного круга вентиляции. Посередине стояла медная чаша, начищенная до блеска, а в ней лежали дрова и щепочки растопки. Лекс знал, что под полом было еще одно помещение, туда ссыпались зола и жужелица из чаши, а еще там жили монахи, те самые, что служили в храме. Там же хранили уголь для Ложа Прародительницы, а также подношения верующих. Ну, сейчас, естественно, там было пусто, но в скором времени люди понесут сюда свои дары, вымаливая у Саламандры милости в жизни и удачу в делах.
Солнце только-только коснулось края молитвенной чаши, и Лекс заторопился начать церемонию. Он сел на подготовленную заранее скамеечку возле чаши, так, чтобы колени оказались вровень с ее краями и, усевшись как для медитации, протянул руки над растопкой, как над костром, когда хочешь согреться в мороз. Белых монахов, разумеется, внутрь не пустили, а вот красных набилось, как в метро. Они все стояли, таращились на Лекса, как дети на клоуна. Пришлось отогнать из-за спины любопытных и пошипеть на оставшихся, чтобы не филонили, а молились.
- Ом-м, - задал тон Лекс и обвел взглядом присутствующих. Монахи сразу тряхнули бубнами, заставляя бубенцы петь и, усевшись на пол, присоединились к молитве. – О великая праматерь! Услышь нашу молитву!
Лекс хлопнул в ладоши и убедившись, что все склонились в поклоне, закрепил между пальцев линзу. Бубня под нос что-то благочестивое, сразу сложил руки над растопкой и попытался поймать фокус как можно быстрее. Хотелось успеть до того, как братик вломится в храм, как ящер в таверну. Солнышко ярко светило, и вскоре тонкий дымок возвестил всем, что моление удалось. Лекс сразу зажал линзу между большим пальцем и ладонью и замахал на растопку рукой, чтобы огонь разгорелся. Его действия сразу заметили монахи и поспешили на помощь, подсовывая щепочки и раздувая огонь во всю мощь своих легких.
Теперь осталось только дождаться, когда огонь разгорится, и незаметно подкинуть «фараонову змею», чтобы заявить, что Саламандра благословила храм своим присутствием и можно двигаться дальше. Неожиданно деревяшки раздвинулись и из глубины вылезла маленькая ящерка. Лекс от неожиданности чуть линзу не выронил, а монахи разволновались, как куры при виде ласки, и заметались, бестолково размахивая руками.
- Привет, красавица, - Лекс придвинул деревяшки к ящерке, чтобы она забралась выше. Сухие веточки сразу воспламенялись под ее лапками, и вскоре ящерка была вся в сполохах огня – видишь, ты и без меня прекрасно со всем управилась! Сейчас эти успокоятся и подкинут угля, чтобы тебе было теплее. Они просто не ожидали тебя здесь увидеть, не сердись на них, они тебя очень любят.
