— Нет, они обязательно вернутся, — Нарья ухмыльнулся, — они выбьют себе зубы, и когда новые зубы вырастут, они приедут к мужу. И, скорее всего, они вернутся не с пустыми руками, хотя… — Нарья почесал себе ухо, — они ведь потеряли все, когда попали в плен. Но они найдут возможность собрать себе приданое, а иначе, как муж узнает об их боевой доблести? Муж становится командиром в отряде и устанавливает свои порядки, а жена или жены безропотно подчиняются. Они будут прикрывать ему в бою спину и никогда не подведут. Скорее, погибнут сами, но за мужа будут биться до последнего вздоха. О такой жене можно только мечтать — вернее ящера и заботливее матери. Хотя, я не могу представить деву копья в таком доме, — Нарья усмехнулся, — к домашним делам они не приучены. Что поймали, то и съели. Одежда рвется — они берут новую. А если заводят себе милашку, то сразу берут слуг, чтобы обихаживали красивого мальчика. А сами будут охранять и присматривать, чтобы у красавчика все было. А вот что касается жизни с мужем, то тут никто не знает…
Нарья пожал плечами и замолчал. Он с интересом посмотрел на Мэла. Тот ну совсем не был похож на Хозяина песков и, похоже, чернокожий кузнец не мог понять, как именно ему удалось победить амазонку. Но Мэл недовольно поблескивал глазами, и Нарья решил воздержаться от вопросов.
Монахи притащили сундук и Лекс решил уединиться с новыми гостями.
— Эмаль можете купить у Пина. — Лекс заметил монахов, которые притащили сундук, и бросился к новым гостям, — заходите внутрь! — скомандовал рыжик и, проходя мимо Тиро, тихо добавил, — мы будем в теплой комнате, присмотри, чтобы нас не беспокоили.
Тиро позвал Мая и со значением кивнул ему головой. Май бросил котел, который чистил песком, и отправился следом за Лексом и монахами.
Проходя по коридору, Лекс подхватил небольшой светильник, который дожидался вечерних сумерек, и зажег огонек. В теплой комнате не было окон и была только одна дверь, которая запиралась на засов снаружи и изнутри. Лекс продолжал хранить здесь свои сундуки рядом с оружием Сканда. Монахи занесли сундук и, дождавшись, когда Лекс запер засов, скинули капюшоны. Одним из монахов, как и ожидал Лекс, был Пятый. Похоже, мимо его любопытного носа в империи не проходило ничего, второй монах, с невыразительным лицом, был из доверенных людей Киреля.
Лекс установил светильник выше на специальной подставке и осторожно открыл сундук. В нем лежали два мешка, три амфоры с заткнутыми чопиками горловинами и два больших горшка, закрытых вощеной тканью. Лекс начал с мешков, с их содержимым все было более или менее ясно.
В одном на ощупь был мелкий гравий, а в другом песок. Лекс открыл засов и велел Маю принести несколько глиняных тарелок, таких, чтобы они были обязательно в глазури. Неважно, с рисунком или без, главное, чтобы глазурь внутри покрывала всю поверхность. Май молча кивнул головой и скрылся в коридоре.
Лекс тем временем развязал первый мешок и осторожно ослабил завязки на внутреннем. Через приоткрытую дырочку осторожно выловил один камешек и посмотрел на свет.
— Похоже, мы ошиблись с цветом шпата, — Лекс поморщился, — надо было брать белый, а не красный.
— Нет, — Пятый подошел ближе и посмотрел на камешек в руке Лекса, — они как раз были красные с белыми прожилками, как ты и говорил. Это тебе достался такой почти белый. Не переживай, у нас были очень похожие камешки. Их только на нюх можно отличить. Но у колдунов те мешки так провоняли рыбой, что они не заметят подмены.
— Хорошо.
Лекс принял из рук Мая тарелки и пиалы и опять закрыл дверь, — я уверен в том, что вижу, но на всякий случай хочу убедиться.
Лекс положил камешек в миску и, подняв с пола кусок простого шпата, с размаху стукнул по белесому осколку. Как и ожидалось, белый фосфор при резком сжатии загорелся, поджег более стабильный красный и все это очень энергично полыхнуло и выдало зеленоватое пламя. Лекс опять открыл дверь и вручил тарелку Маю, с наказом вытащить в пустую комнату и постараться не дышать рядом.
— Отрава? — невзрачный монах цепко посмотрел на опять закрытую дверь.
— Да. Но ее мало и не очень страшно. Я потом ее осторожно выкину. Это те камни, которые загорались под ногами ваших братьев в монастыре. Этот огонь не затушить водой, и от него может гореть все, что угодно. И обувь, и одежда, и голые ноги, — Лекс развязал следующий мешок, — так, а это, как я и предполагал, порох.
