— Отлично, — подскочил Вадим, и Лена непроизвольно залюбовалась его мускулистым телом. — Я с тобой в душ.
— Ещё чего, я и так уже комплексую, — сильнее затянула на груди простыню.
— Да ладно, ты ещё ничего.
Лена скривилась.
— Давай, давай, расскажи мне, что женщины в моём возрасте ещё вполне стройны и подтянуты. Кстати, а сколько этой Ирине?
— Не знаю, на вид лет 25.
— Ну понятно. Замужем?
— В разводе.
— Поинтересовался, значит.
— Не специально, она сама сказала, как-то само собой получилось.
— Само собой… Какие-то вялые у тебя оправдания получаются. А что ещё само собой у вас получилось?
— Ничего. Я ребёнка из пруда вытащил, она захотела меня отблагодарить, пригласила к себе…
— Так, так, так… — Она старалась сохранить полушутливый тон беседы, но внутри снова зашерудил червячок ревности. — К себе, значит?
— На чай…
— На чай.
— Нет, правда, просто на чай.
— И там, за чаем, она тебе сказала, что разведена?
— Не помню там или в другой раз.
— Ага, значит, другой раз тоже был?
— Блин, ну ты всё не так… — мямлил совсем потерявшийся Сергеев.
— Продолжай, продолжай. Значит, чай вы попили и семейное положение выяснили, самое время отблагодарить. Да?
— Ну да.
Она больше не могла делать вид, что этот разговор её забавляет. Уголки губ опустились и сжались в гневные запятые. Она обернулась, схватила со стола баночку с тушью и запустила ею в мускулистую грудь. Незавинченная крышка в головокружительном полёте покинула место своей дислокации и летающей тарелкой приземлилась на подушку. Из отверстия баночки кильватерной волной выбросилась наружу фиолетово-серая жидкость и живописной кляксой плюхнулась на белую простынь. Баночка ударилась о грудь жертвы, расплескав остатки краски по телу.
— Ай! Ты чего делаешь? Картину она мне подарила и всё. Ничего не было. И быть не могло.
— А кисточки и тушь тоже она тебе подарила?
— Нет, она сказала, что я могу выбрать любую понравившуюся мне картину, я сказал, что ничего не понимаю в живописи, но вот моя девушка разбирается.
— Спасибо, что не забыл меня упомянуть. Наверное, это её очень расстроило, и она всучила тебе какое-нибудь дерьмо, а чтобы мне было особенно приятно… — Лена сложила средний и указательный пальцы и дважды согнула их, имитируя кавычки, — подсунула эту баночку и кисточки. Офигеть!
Она подобрала с пола чёрные кружевные трусики, пошарила глазами в поисках бюстгальтера. Кажется, в прихожей.
Вадим хлопал глазами и выглядел побитой собакой. На секунду ей даже стало жаль его.
— Я думал, тебе понравится. У меня была мысль тебе ювелирку какую-нибудь купить, но ты же сама говорила, что терпеть не можешь банальные подарки, а у меня с фантазией, сама знаешь…
Она действительно терпеть не могла все эти колечки и бриллианты, что принято дарить девушкам, и не раз говорила об этом Вадиму, но именно сейчас ей ужасно захотелось банального колечка с бриллиантом.
— Твоя художница за ребёнком бы лучше приглядывала. — Лена сдёрнула простыню и уверенной походкой пошла в душ.
Сладкая внутренность свежего круассана таяла от шоколадной начинки, благоухала пряным плодом какао, выращенным заботливыми руками кенийской девушки, которая мечтала о поездке в края, где ледяные торосы усеяны гордыми королевскими пингвинами.
Рядом с круассаном в маленькой чашке сводит с ума обонятельные рецепторы, источая аромат арабики, свежесваренный кофе. Кому, как не ему, знать, что колумбийская деревня, где он вырос и поспел, где налился терпким, бодрящим вкусом, — может, и хороша, но уступает столику этого кафе, с которого открывается прекрасный вид на обозримое людское бытие.
Как повезло… Как повезло чайной ложечке, умудрившейся выпасть из рук и тем самым на несколько мгновений успеть насладиться видом прекрасных, стройных ножек, пока подбежавший молодой официант, метнувшийся в стремительном прыжке, не поднял её и не унёс с собой во чрево внутренностей кафе.
Всё в этом мире относительно не зря: и упавшая так удачно ложечка, и королевские пингвины на ледяных торосах, мечтающие о сладкой внутренности свежего круассана.
— Но почему вы решили, что с ним что-то случилось? — Лена прильнула губами к чашке капучино. В этом кафе он божественен. Перебивать вкус круассаном передумала, пододвинула его к Сергееву. — То, что он перестал вам отвечать на смс, может означать что угодно, например, что телефон нашли и отобрали. Конечно, правила довольно странные, но, насколько я поняла это не санаторий, там содержатся тяжелобольные люди, им нужен покой и…
— Он мог его куда-нибудь положить и забыть, — добавил Сергеев. Он пил эспрессо. — В таком возрасте, тем более после инсульта, такое вполне возможно. Лена пнула беспардонного друга. Он вопросительно посмотрел, но продолжил: — Или не то нажал и заблокировал, старики плохо разбираются в гаджетах. — Получил второй пинок и замолчал.
— Я не знаю, я просто чувствую, что-то не так. Вот почитайте последнее сообщение. — Агата Тихоновна потыкала пальцем в телефон и передала его Лене.
«Здесь что-то происходит, я пока не понял что, но пытаюсь разобраться», — на этом переписка обрывалась.
