— Люди? Вы знаете, что это за люди? Как я пущу в свой дом к немощному старику чужого человека? Чтоб он обнёс квартиру?
— Вы можете договориться с кем-нибудь из наших работниц, все они люди проверенные, я знаю нескольких, кто ухаживал за больными после выписки. За деньги, конечно.
— За деньги. Вот именно, за деньги. А вы знаете, сколько это стоит? Откуда у меня деньги?
— Тогда сдайте его в дом инвалида и живите спокойно, — врач хлопнул рукой по столу, громыхнул, отодвигая стул, и вышел из кабинета.
— Как тебе тут? — Агата Тихоновна подвинулась ближе.
— Эээ… ууу… ооо… — попытался ответить Иван Петрович и сконфуженно замолчал. Улыбка в глазах сменилась грустью.
— Ничего, ничего, ты не стесняйся, пробуй, говори, тренируйся. Я разговаривала с врачом, он сказал: организм у тебя сильный, и есть надежда… — Агата Тихоновна замолчала. Она заметила как при слове «надежда» быстро, всего на долю секунды, дрогнули широкие седые брови старика, дрогнули и опали. Как покрылась сизой мутью молочная голубизна глаз, а на щеке отчётливей проступил след от застарелого шрама. Поправилась: — Есть шанс восстановить некоторые функции.
Эх, какая же она неуклюжая.
— Ты только не ругайся на меня, Иван Петрович, но я должна тебе кое в чём признаться, — поспешила сменить тему Агата Тихоновна. — Я, когда у тебя дома прибиралась, нашла твои рукописи.
Она с удовлетворением заметила перемены в мимике глаз. Что это было? Недовольство или негодование — разбираться не стала. Всё что угодно, только пусть он хоть на минуту забудет про «Наденьку». — И я их прочла. Ты не обижаешься?
Иван Петрович отрицательно помотал головой.
Вот. Она поняла. С ним можно общаться. Надо только правильно задавать вопросы.
— Хочешь знать, что я думаю по поводу твоей повести «Старик и лёд»?
Кивнул.
— Это гениально! И не отрицай. Ты талант, Иван Петрович. Особенно мне нравится та лёгкая ирония, с которой ты всё преподносишь. А название «Старик и лёд»? Я поняла, что ты хотел сказать. Так вот, я поговорила со Светланой Анатольевной, ты, может, её знаешь, она в соседнем доме живёт, красивая такая, приятная женщина, она в школьной библиотеке работает. Ты только не сердись, но я показала ей твои рассказы. И знаешь, что она мне предложила?
В глазах старика теплился интерес, Агата Тихоновна сочла это за одобрение и продолжила:
— Она проводит для учеников открытые чтения и предложила мне почитать твоё произведение у неё на занятии. А?
Агата Тихоновна заметила, как дрогнули губы старика. Дрогнули. Он улыбнулся. Попытался улыбнуться. От радости Агата Тихоновна схватила руку Иван Петровича, сжала пальцами его пальцы и в ответ почувствовала их шевеление.
— Значит, одобряешь?
Он кивнул.
В дверях показалась санитарка. Агата Тихоновна испугалась, что время вышло, но женщина, мельком взглянув на парочку под клёном, прошлёпала резиновыми тапками в соседний корпус здания.
— Красиво тут, — Агата Тихоновна поправила Иван Петровичу завернувшийся ворот рубашки. — Газоны везде, цветочки, деревья. Чистенько и тихо. — Вздохнула. — А мне тебя не хватает, Иван Петрович. И поговорить-то не с кем. А в квартире твоей теперь молодая супружеская пара живёт. — Сказала и испугалась. Да что с ней такое? Вот только отвлекла старика и снова… — Хорошие люди… Очень… Наверное.
Старик опустил голову. Уж не плачет ли он? Она погладила его руку.
— Ну что ты? Расстроился? Не надо. Главное, что жив остался, а то, что… Знаешь, от детей тошнит ещё в утробе! — вдруг выпалила наболевшее. — Я ведь тоже своей мешаю…
Снова появилась санитарка, и на этот раз она направлялась в их сторону.
— Вот что, Иван Петрович, — быстро заговорила Агата Тихоновна и полезла в ридикюль. — Я тебе телефон принесла… мобильный. Он простенький, ты всё-таки человек с высшим образованием, разберёшься. Вот, видишь, зелёный квадрат со значком? Это специальная связь — там можно писать сообщения. У тебя же пальцы двигаются? — Агата Тихоновна засунула телефон Иван Петровичу в карман брюк. — Смотри только, чтоб никто не видел, а то отберут. Не разрешается здесь почему-то телефоны. Я его оплатила и буду дальше оплачивать, и писать тебе буду, только ты мне, дорогой человек, отвечай иногда, как сможешь. Хорошо?
Иван Петрович кивнул.
